Он закрыл папку. Президент выжидающе вглядывался в узкие щели, прорезанные в шелке. Он никак не мог разглядеть глаза советника и поэтому раздражался все больше и больше, хотя не подавал вида.

– А что? Нормальные вопросы, – советник сдвинул кончики пальцев. Ногти лязгнули, словно кинжалы.

– Особенно первый! – Президент все-таки не сдержался и повысил голос. Выдернув верхний лист из-под обложки папки, он нервным движением разгладил его и прочитал:

– «Как вы относитесь к пробуждению Ктулху?» Советник пожал плечами и промолчал, видя, как шеф скомкал лист и швырнул в корзину для бумаг.

– Они там что, думают – это игрушки? – Президент с силой припечатал кулак к полированной столешнице. – Один идиот устроил модный… как его там… флэш-моб! А другие потянулись за ним, как бараны! Это же не кальмар, в конце концов! Не осьминог!

На секунду задумавшись, он нажал кнопку селектора.

– Слушаю, – отозвался динамик.

– Что там с мониторингом Р'Лайха? Доложите мне немедленно.

– Через минуту предоставлю последние данные. Прошло не больше сорока секунд, и селектор ожил снова.

– На шельфе спокойно. Температура и придонные течения в норме. Район патрулируется двумя нашими подлодками класса «Тайфун», никакой активности не отмечено. Около часа назад над точкой по своему курсу прошел японский траулер, после этого судов и самолетов в данном районе отмечено не было. Если необходимо, я могу связаться с капитанами обеих подлодок.

– Не надо, – Президент чуть успокоился, но говорил все еще резко и отрывисто – верный признак недовольства. – Передайте, чтоб отправляли доклад в штаб каждый час, ясно?

– Так точно.

В кабинете снова повисла тишина. Советник чуть заметно сдвинулся в кресле, зашелестела тяжелая ткань одеяния.

– Не понимаю вашего беспокойства, – его голос, пропущенный через коробку электронного фильтра, звучал ровно и мелодично. Без этого прибора понять советника было невозможно – частоты его речи были неуловимы человеческим ухом. – Звезды показывают, что до ближайшего благоприятного расположения, которое может повлиять на Заточйнного, остается еще три тысячи двести лет. А без этого пробудить его невозможно, уверяю.

– Звезды показывают? А кроме звезд? Разве непонятно, что существует еще и мысль, способная на многое? Уже восемь тысяч человек задают этот вопрос. Восемь тысяч! А это значит, что все восемь тысяч думают об одном!

– Что такое даже восемь тысяч для Древних? – пренебрежительно уронил скрытый за желтым шелком собеседник. Президент откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул, успокаивая нахлынувшую ярость. «Спокойно!» – сказал он себе.