Я, усилив до предела своё тело и оттолкнувшись от стены, в которую меня гостеприимно впечатали местные хозяйки, рыбкой нырнул в то место, где лежал камень.

По пути вниз броня покрылась толстой коркой льда, которую организовал Аспид.

«Я помогу», — раздалось в голове от Алены, и если я раньше планировал сделать всё на ощупь, то теперь моё зрение стало чётче в разы, словно Алёна выкрутила на максимум качество изображения.

— В лаве тоже сможешь всё видеть, — поспешила она сообщить, прежде чем я с головой окунулся в огненное озеро.

Это почти как на крещение в проруби, только вместо продирающей до костей ледяной воды, раскалённая лава, а вместо благословения, артефакт, что позволит мне сделать ещё один шаг к своей цели.

Спустя бесконечно долгую секунду, за которую ледяная броня благополучно испарилась, а жар болью опалил моё тело, я увидел знакомый камень и одним рывком схватил его.

Первая мысль была бежать телепортацией, но потом сквозь боль пришёл далёкий голос, что отвечал за интуицию.

Я с силой сжал камень и давил его, пока силы не стали покидать меня. Я уже не ощущал ничего кроме жара и боли. И в какой-то миг вспомнил слова Лютого, что тот рассказывал об аспектах.

«Нужен реальный якорь», — выстрелом пронзила меня мысль, и я открыл рот, впуская в тело квинтэссенцию огня. Так мне подсказало моё нутро, и я решительно вновь доверился ему, хотя идея глотнуть свежей лавы внушала оторопь.

Мир померк, а тело вместе с болью словно испарилось. Я не мог издать ни единого звука, лишь пустота и тьма.

«Неужели я ошибся и умер повторно? — пришла мысль, которую я тут же отверг: — Нет. Я уже однажды умирал. И в промежутке между выпитым злополучным соком и пробуждением в кемеровской тайге в новом теле было лишь забвение. Значит, я точно жив, но видимо нахожусь в состоянии комы или что-то в этом роде».

Мысли текли плавно, строя логические цепочки и прокручивая информацию по тем проклятым тварям, что терроризировали огнелюдов. По всему выходило, что только одно существо имело мотив и возможности к созданию и распространению тех монстров. Мара, которая потом пришла к огнелюдам и сделала их рабами.

В этот миг где-то на грани видимости возник крохотный, практически незаметный огонёк.

Я всем своим естеством потянулся к нему. Давалось это трудно, с каждым невидимым шагом давление становилось всё сильнее и сильнее, и в этот момент я услышал.

Это был знакомый с детства гул. Именно так гудела у деда печка, в которую он только что высыпал ведро угля. За окном бешеной собакой выла вьюга, а дома, пожирая чёрное топливо, нас грело пламя. Печь стояла на кухне, как и во многих домах, и мы частенько под согревающий гул огня пили чай.