Предок с улыбкой, исполненной отеческой гордости, прикрыл веки и растворился в эфирном океане.

* * *

Проснулся я больным. Меня знобило так, что зуб на зуб не попадал. Хотелось укутаться в одеяло и обложиться грелками.

— Тебе не хватает огня, — раздался рядом голос Желы.

Я молча попытался сотворить огненное заклятие, но трясло так сильно, что руна просто распадалась, не успев завершится.

— Я дам немного, — с заботой произнесла Жела, но я поднял трясущуюся руку.

— Нет, — выдавил я из себя. — Сейчас всё пройдёт.

Прикрыв глаза, я вспомнил тот самый гул, что слышал во тьме, а перед глазами, с чашкой горячего чая в руках, возник улыбающийся дед. Он сидел около печки, в которой огонь пожирал свежезасыпанный уголь.

В этот миг в груди стало теплее, а после тепло растеклось по всему телу.

Нос уловил знакомый запах открытого огня, и я открыл глаза.

— Это невозможно, — услышал я рядом шёпот.

Посмотрел на Желу. Та явно была чем-то поражена, и проследив за её взглядом, я тоже замер, наверное даже с открытым ртом, но это не точно.

На краю нашей небольшой площадки сидела знакомая ящерица и, не моргая, следила за мной.

Вот только был один момент, появившаяся саламандра состояла из ярко-синего пламени и не представляла опасности, судя по молчавшей чуйке.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, после чего я услышал в голове голос:

«Хозяин, мы служить»

Сомнений в том, кому принадлежал голос, у меня не возникло ни на миг.

— Это жгучая саламандра, — восхищённо пробормотала Жела.

— А где все остальные ящерицы? — с любопытством поинтересовался я. — Их ведь было несколько десятков.

— Она всегда одна, но её много, — туманно произнесла огнелюдка.

— Понятно, — я с трудом поднялся и обратился уже к саламандре: — Буду звать тебя Огоньком.

Подойдя к огненному духу, ну какой зверь мог бы жить в месте, где из еды только огонь, дотронулся до его головы. И ящерка только что не замурлыкала.

— Жгучая стала твоим фамильяром? — Жела поражённо посмотрела на меня и рухнула на колени. — Ты, великий Ифрит, прими меня, недостойную Эмежел, в наложницы и правь народом огня так, как считаешь верным. Наши жизни отныне — твои.

Нет, они, конечно, меня уважали за то, что я смог подарить им Пламень Жизни, но от этого точно попахивало фанатизмом.

— Я же уже принял вас, — выдохнул я, разгоняя от сердца по телу энергию жизни, после перегрузок ощущалась тяжесть, но мой аспект всё исправил. — От чего ты так всполошилась? Какое значение имеет для вас Огонёк?

Я погладил удивительно прохладную и гладкую огненную голову саламандры. Всё же волшебство — поразительная вещь, ломающая все законы мироздания, в которые я раньше верил.