— Чернобог безжалостный и справедливый, да кто этот парнишка такой?

И если бы кто ни будь из одарённых мог видеть то, что предстало перед глазами Боровика Иваныча, то он бы ни один сейчас стоял с раскрытым ртом.

Аспекты вокруг, что составляли ткань реальности, будто сума сошли. Земля, воздух, вода, огонь, те, что несли на себе солнечные лучи и даже какие-то иные, тёмная материя, изумрудная жизнь, а ещё иные, тонкие настолько, что даже его искушённый и опытный глаз не мог распознать еле ощутимые всполохи.

Да и сам парень весь светился изнутри, так как человеческое тело и дух тоже состояли из аспектов.

Мир завибрировал, а потом слеза Алены вылетела из кармана, куда Алексей её положил, и устремилась в его рот.

Однако, на её пути возникла полупрозрачная фигурка небольшого крылатого змея, в котором Боровик узнал Аспида, сына Чернобога.

Аспид резко выбросил одну из лап вперёд и поймал уже почти достигшую своей цели слезу.

— Ты не получишь его, — прошипел змей с головой птицы.

— Ты, — услышал он неестественно звонкий, будто состоящий из миллионов колокольчиков голос.

Боровик Иваныч смотрел на то, как над висящем в воздухе телом меряются силой дух великой Алёны, а никто иной это не мог быть, и сын Чернобога, ставший судя по форме фамильяром Алексея, и не мог поверить своим глазам.

— Ты, жалкая тень тени своей, даже когда был жив, не обладал силой достойной сына Чернобога! — в этот миг воды пруда слёз вспучились и две тугие стури ударили по призрачному змею, отчего тот разжал лапу и слеза очутилась внутри Алексея.

«Неужели это из-за духа Алёны такой странный прорыв?» — подумал Боровик, вот только ничего не кончилось.

Вокруг Алексея закружилась разноцветная энергия, а затем резко втянулась в тело, и мир погрузился в густую тишину. Боровику Ивановичу даже показалось, что если он захочет что-то сказать, то у него ничего не получится, поэтому древний живой гриб предпочёл молча продолжить наблюдать.

Тело Алексея медленно опустилось и в миг, когда ноги коснулись земли, его глаза открылись, осветив всё вокруг яркой синевой.

Парень огляделся и недовольно произнёс:

— Ещё один пассажир на мою голову.

* * *

Это было необычно, даже для всего того безумия, что я здесь видел и пережил.

Когда я подумал, что сознание отключилось от болевого шока, всё оказалось куда более интереснее.

Рывком меня выдернуло из тела, и я парил над собой, глядя как мир вокруг превращается в хаос. Реальность, будто воск от огня, плавилась и текла с каждым мгновением всё стремительнее и стремительнее, пока в какой-то момент из моего кармана не выскочила та самая слеза Алены и не устремилась ко рту.