Эта молодая женщина была настолько непреклонна и тверда в своём намерении, что я уважительно кивнул.

Поэтому на крыше дворца в круг мы шагнули вдвоём с Зеваной, крепко держась за руки.

— Я не могу ничего гарантировать, — в который раз повторила Алена. — Я никогда ничего подобного не делала!

— Всё бывает впервые, — я уверенно хмыкнул и сосредоточенно скомандовал: — Давай!

Энергия привычным потоком побежала по моему телу, разгоняемая биением источника, и влилась в бестелесный дух Алены, которая висела в воздухе над нами.

Поток был мощным и с каждым мгновением набирал силу, но до появления щита было ещё далеко. А над Святым лесом уже сгустилась ночь. И то там, то там начали раздаваться злобные рычания — всё больше и больше жителей леса становились жертвами кошмаров.

Единственное, что мы могли делать, это продолжать перегонять энергию через меня в моего фамильяра.

В какой-то момент, когда мне казалось, что я больше не выдержу напряжения, я почувствовал тепло от Зеваны и благодарно сжал её руку.

Стало легче дышать, и я продолжил напитывать энергией Алёну.

Наконец, Алёна кивнула, и я начал чертить руну пламени гармонии. Огромную руну, способную накрыть Святой лес.

Чародеи и одарённые тут же стали вливать свои силы в начертанные линии, а мы с Аленой чертили один рисунок. Поначалу я не успевал за призраком ведуньи, и рисунок плыл, рассеивая волшебную силу, но в какой-то момент мы синхронизировались и рисунок обрёл чёткость.

Я знал, что эта руна не защитит нас от Безымянного, но она не даст ему создать армию из жителей Святого леса. Что в свою очередь заставит Безымянного явиться самолично.

Собственно, я и хотел, чтобы Безымянный явился. Потому что иначе его не убить.

* * *

Кабинет с высокими книжными шкафами в потолок был погружен в полумрак и дым.

Здесь не было рабочего стола, лишь обтянутое красной кожей кресло, в котором восседал мужчина с жидкими чёрными волосами, свисавшими по щетинистым щекам сальными сосульками.

Его глаза, наполненные мириадами чёрных точек, между которыми не было просвета, дрожали, словно хозяин пыльного кабинета смотрел не на закрытую дверь, что располагалась напротив кресла, а в какие-то иные дали.

Его лицо каждую секунду меняло выражение, проявляя весь спектр эмоций доступный людям.

В какой-то миг худое, будто измождённое лицо замерло в яростной гримасе, а глаза на миг прояснились, показав пустому кабинету самые обычные белки и чёрные провалы зрачков.

— Он будет молить о пощаде! — глухо, будто из закрытого гроба, прорычал человек.

После чего зрачки резко расширились, полностью скрывая глаза во тьме.