– А как же венчание? – Бьянка в притворном ужасе прикрыла лицо руками, но из-под растопыренных пальчиков весело блестели зелёные глаза.
– Ты сначала выучись, а потом в очередь встань, – проворчал Саша. – Умные все такие… Мне вот только китайской претендентки не хватало.
– А что, уже есть другие?
– Так. – Александр негромко хлопнул ладонью по столу, прекращая разговор на неприятную ему тему. – Сейчас можем пойти на балкон и немного пообниматься, а после я попрошу дуче направить тебя на учёбу в Москву. Ты со своей стороны должна изобразить глубокую страсть, и будешь всем рассказывать, как влюбилась и всё такое прочее. Ну не мне тебя учить. Помни, карнавал должен продлиться как минимум до твоего прибытия в Москву и поступления. Потом уже достать тебя будет намного сложнее.
– Хорошо. – Бьянка вытерла губы салфеткой. – Готова расписаться кровью. На простыне.
– И этот человек меня подозревал в казарменном юморе? – Александр покачал головой. – Ведите, зитедда.[181] А то, боюсь, спальню мы найдём раньше, чем балкон…
13 Самая трудная задача для женщины – доказать мужчине серьёзность его намерений. Лукреция ди Борджиа
На следующий день после награждения Саша вновь был приглашен к Муссолини. В кабинет итальянского лидера он вошел со странным, смешанным чувством. С одной стороны, его безумно раздражали непрофессионализм дуче и его гипертрофированная любовь к патетике и театральности, совершенно неуместные у фактически единовластного правителя не такой уж маленькой и не такой уж отсталой страны. «То, что простительно арабскому шейху или негрскому царьку, – рассуждал Белов, – у итальянца выглядит умственным расстройством!» Но с другой стороны, ему был чем-то симпатичен этот простоватый, по-своему благородный крепыш. Он не умел жить политикой, и все его чувства были написаны на лице.
– О, компаньеро Сталин! – Муссолини вскочил из-за стола и бросился к юноше, намереваясь заключить его в объятия. – Ну, как прошел вчерашний бал? Возможно, кто-то из приглашенных тронул ваше стальное сердце? – Он расхохотался своему немудрящему каламбуру. Ему, конечно, доложили об интересе, проявленном к юной Висконти, и дуче имел полное право гордиться собой и своей изобретательностью.
Сашка легко уклонился от лапищ первого секретаря народной коммунистической партии Италии и усмехнулся про себя: «Господи! Вот же простая душа! Он что же, всерьез рассчитывает, что меня можно заарканить вот так, на первом же свидании?» Но вслух произнес:
– Прием был прекрасен, товарищ первый секретарь. Ну, а что касается дел сердечных, то у меня это, как и у всякого порядочного мужчины – строгая военная тайна.