— Они будут указаны в контракте?
Женщина рассмеялась.
— Ты молодец. Ты можешь шутить.
— Я уже все пережила, — сказала Катя. — Все передумала. Все поняла. — Пауза. — Перебоялась.
— Значит, я пришла вовремя.
Остановить часы любого человека. Указать, что его время пришло. Просто позвонить. Просто…
Вспомнился сон, вспомнились пустые глаза Зинки и раскрытая дверца «шестерки». Набрать номер Виталика? И что? И почему Виталика? На его месте мог оказаться и Сулейман, не меньший любитель «шашлыков». Ему тоже звонить? Или Ларочке? Ненавистной крашеной певичке, сломавшей Кате жизнь. А сломавшей ли? Не будь Ларочки, нашлась бы Машенька или Светочка. Какая разница? Дело не в женщине. Дело в так и не повзрослевшем, зацикленном на самом себе отце. Ему тоже позвонить? Отомстить за слезы в подушку, хихиканье одноклассников и щемящую тоску, пронзающую сердце, когда Лешка говорил: «Сегодня мы с отцом…»
Позвонить?
Даже в шестнадцать лет можно найти много людей, чей номер хочется набрать.
«Ты станешь жестокой. Или сойдешь с ума…»
И маленькая привилегия — первый шаг к беспощадному безумию. К пустым глазам, глядящим поверх голов. К холоду в душе. К нежеланию жить.
— Не думаю, что я буду кому-нибудь специально звонить, — тихо сказала Катя.
Женщина понимающе улыбнулась:
— Я за двадцать лет тоже не собралась. Все по-другому решалось. Или сама справлялась, или помогали. — Она глубоко затянулась. — Я принесла тебе кое-что. — На письменном столе лежала потертая записная книжка. — Позвонишь?
Катя помолчала, затем кивнула:
— Позвоню.
— Вот и хорошо.
Гостья поднялась с кресла, вдавила окурок в пепельницу, сделала таг к дверям комнаты, но задержалась и, не глядя на Катю, произнесла:
— Будь счастлива, горевестница.
ДИКАЯ СТАЯ
На столе передо мной лежит овальный золотой медальон размером с детскую ладошку. Он тусклый и потертый, он истончается к краям, словно прошедшая через сотни рук и кошельков монета, что странно, ибо, несмотря на то, что нет цепочки, — я оборвал ее и не стал искать — медальон всегда носили на груди. И еще на нем появились шрамы: несколько глубоких царапин и сотни маленьких. Он потерял блеск.
Этот медальон не мог остаться гладеньким и блестящим — он слишком много видел.
В самом центре золотого овала изображен человек с копьем. Не воин, если вы вдруг подумали — охотник. Об этом говорит его костюм, в котором не нашлось места рыцарским доспехам или еще какому-нибудь боевому снаряжению: обычная суконная одежда и шапка. По современным меркам картинка выполнена весьма грубо, но медальон делали почти полторы тысячи лет назад, и в те времена он наверняка считался образцом тончайшей ювелирной работы.