Очень быстро питание на стороне, вне семьи, стало действием запретным. Человек мог получать пищу от супруги или матери, или же готовить её сам, подальше от чужих глаз. Всё иное — сладострастие и грех.

Неимоверному остракизму подвергалась поваренная соль. В Средние века порошок соли считался даром дьявола. Женщин, придававших своей стряпне вкус с помощью этой добавки, называли ведьмами. Колдовской порошок соли делал всякое блюдо особенным, использующая его сильно выигрывала перед соперницами. И сильно рисковала: можно было угодить сначала в тюрьму, а потом и на костёр.

Современные аналитики считают, что запрет применять соль государство использовало для управления. Длительное сохранение продуктов, возможность делать запасы, возможность перевозить разнообразную пищу для продажи в удалённые от места обитания земли, давала людям излишнюю свободу.

Перед походом или морским путешествием в Средние века требовалось получить благословение церкви. Рассказав священнику о целях и маршруте, обрести дозволение засолить продукты в разрешённых количествах. Делалось это только при монастырях: туда следовало принести припасы, и монахи, взяв себе часть, засаливали провиант в путь. Купцы отваливали колоссальные взятки, чтобы иметь право снабдить корабли и караваны солониной, без которой всякое далёкое путешествие было обречено.

Не имеющие возможности запастись провиантом впрок крестьяне становились максимально зависимы от господ и церкви.

Табуирование и стигматизация процесса принятия пищи привели к огромному числу проблем. Длительное время общество страдало от неосведомлённости в столь существенном вопросе. Попытки обойти втайне ото всех нормы морали и вкусить запретных яств, приводили к отравлениям и болезням. В эпоху повышенной религиозности многие страдали от недостатка витаминов и полезных веществ, от скудности и однотипности рациона тела́ изматывались и старели быстрее. Обратиться к врачу и рассказать о проблемах с желудком было стыдно, а в некоторые периоды и вовсе опасно. В этой сфере промышляли подпольные знахари, травившие «пациентов» своей наукой в довесок к уже имевшимся у них неприятностям.

Притом на вопросы сексуальных взаимоотношений все смотрели попустительски. Похоть оставалась, разумеется, греховной, но к ней были куда лояльнее. Ведь похоть вела к росту населения, которое можно использовать для работы и войн. В пору распространённой детской смертности, появление очередного младенца приветствовалось государством, которому было неважно, от кого ребёнок зачат.

Важно было другое — чтобы этот ребёнок не просил есть сверх нормы, необходимой для выживания. Для досуга и наслаждения людям оставили «не затратные» развлечения — блуд.