— Ворон сообщал, что он в Тойлонне, это было ещё когда мы заходили в Лес Шершней. Без меня адмирал не должен уйти, ему за это отец голову отрежет. Буквально.
— Ну, значит, Тойлонн.
Глава 22 Серебро и волны
Тойлонн встретил нас дыханием моря и аурой революции.
Пятнадцать дней марша остались позади. Мы не стали, да и, наверное, не смогли бы сплавиться вниз по течению реки Мары, так что прошли пешком по трактам и мимо бродов, на которых противостояли Эссину, и мимо Тройхата, который запер перед нами ворота в страхе, что мы снова возьмём его штурмом.
Параллельно нам двигались конные отряды рыцарей Эссина. Нам удалось принять парламентёров и объяснить, что их герцог удерживается как заложник, ему ничего не угрожает и мы хотим дойти спокойно до границ Ойдона. Они не вмешивались в наш марш, хотя не особенно доверяли бывшим врагам, сопровождая наш уход из региона.
В целом это удалось, правда, как таковых, границ у провинций не было. Просто в какой-то момент после стоянки мы оседлали для герцога Эссина коня, пожали друг другу руки, и он ускакал к своим рыцарям сопровождения, находящимся в прямой видимости.
Очень скоро мы вышли к морю.
Но вместо организованного южного порта и дисциплинированных докеров мы лицезрели бардак.
Городские ворота были распахнуты настежь и не охранялись. Стражи не было. Вместо неё на стенах сидели люди в разномастных одеждах, вооружённые чем попало, и пили, употребляя кислое вино из кувшинов и разбивая их о стену.
Над башнями развевались флаги с двойным зелёным листом — символ «Лесных Братьев».
Я невольно скривился.
Революция. Под этим романтичным названием протаскивали самые разные социальные процессы, почти всегда — разрушительные. Революция была родственницей войны, но даже война казалась мне более предпочтительной процедурой.
Мы въехали на главную площадь. Здесь кипела жизнь, но это была не здоровая жизнь торгового города, а лихорадочная активность муравейника, в который ткнули палкой. Многие склады были вскрыты и разграблены. Товары валялись прямо на брусчатке. Кто-то толкал речь с перевёрнутой бочки, кто-то дрался, кто-то спал в луже собственных нечистот.
Свобода. В её самом неприглядном, пьяном виде.
Поскольку Штатгаль представлял собой не рядовой торговый караван, а скорее целый передвижной город, то в местный городок он не поместился, а стал лагерем под стенами.
Мы с принцем Ги двинулись внутрь под внушительным прикрытием Сводной роты и личной охраны принца. Даже в таком виде местные пьянчуги шарахались от нас и косились на незнакомые знамёна.
Уже когда мы были внутри города, навстречу нам показалась делегация встречающих.