К нашей улице я уже не плакала. Просто шла, продолжая размышлять.

Управляющий запомнил моё лицо. Это неизбежно — такие выигрыши не забываются, об этом будут говорить, кассирша расскажет подруге, подруга расскажет ещё кому-то. Имя у меня в протоколе есть. Ничего страшного, ставка законная, но внимание это внимание, и внимание мне сейчас незачем. К тому же, в нулевых все эти казино и букмекеры, как правило, тесно связаны с серьёзным криминалом.

Нет. В «Фортуну-Бет» больше ни ногой. Вообще никаких крупных ставок. Индианаполис в июне — нет. Хватит. Дальше только бизнес, развитие своего дела.

Дома было темно. Жанна спала — лишь доносилось её ровное дыхание. Я тихо налила воды из кувшина, выпила. Постояла, посмотрела пару минут задумчиво на Жанну, понимая, насколько сильно сейчас жизнь разведёт наши пути. Переоделась. Пошла и приняла душ после прокуренного букмекерского зала. Легла.

Я лежала и думала про паром.

Странно, что он иногда вспоминается именно сейчас — не в первые дни, когда ужас был ещё свежим, а вот так, в случайные ночи. Высокий, темные мокрые волосы, кричал по-русски — это я помнила точно. Бросил спасательный жилет, точно в руки, и не промахнулся. Лицо я уже почти не помнила, только общий контур. Красивый, наверное. Спокойный в панике… таких мало.

Почему он вспоминается — я не знала. Просто иногда в полусне чувствовалось: важно, но непонятно почему.

Я закрыла глаза.

Сначала не было ничего. Потом появилась Алиса — маленькая, лет восьми. Она сидела за столом в нашей старой квартире на Фрунзенской и что-то рисовала. Фломастеры, большой альбом. Я наклонилась посмотреть, она подняла голову, улыбнулась, показала рисунок.

Я не успела его увидеть.

Мдаа…

Проснулась резко. Жанна ещё спала. В окно, сквозь хлипкие шторы, пробивались ранние лучи солнца.

Подушка была влажной от слёз во сне.

Я не стала её переворачивать. Просто лежала и смотрела в потолок.

Впереди лето, и, считай, пустая ниша, и бизнес, который ещё никто не умеет строить в этом городе. Я умею. Я знаю как. И у меня есть желание, стремление, рвение — значит, я справлюсь.

Это я себе повторяла, пока снова не заснула.

Артём

Кассирша ошарашенно смотрела на меня сквозь стекло так, словно увидела единорога. Ей запомнились мои ставки, они понимала, кто я. Но, спустя несколько секунд, она всё же попыталась изобразить профессионализм и сменила взгляд на более адекватный. После этого она подняла трубку телефона и кому-то набрала, начав быстро тараторить, что-то по мою душу. Видимо, звонила старшему или управляющему, или как у них это называется. Пофиг.