То есть, девочки потеряли в жаловании, обязаны выполнять всю работу резерва, включая наряды, караулы и боевые операции, но при этом продолжают носить гордое звание хранителей. Ну, не обидно ли? И ведь с их точки зрения наказали ни за что! Они ни в чем не провинились, не допустили в работе ни одной ошибки, их просто взяли и вышвырнули! А что делать, когда в душе играет подобная обида? Правильно, унизить и «построить» того, кто слабее тебя, кто ещё ниже по статусу.

Суки, высокомерные суки, устраивающие свои порядки. Кобылы (или коровы?) двадцати шести — двадцати восьми лет, прошедшие огонь и воду, охранявшие лиц королевской крови. Ну, почему на них вынесло именно Кристину?! В корпусе же почти сотня «зеленых»!

Я не вмешивался в естественный ход вещей внутри этой организации, не влезал, когда при мне кто-то кого-то «воспитывал». Промывка мозгов после инцидента с Камиллой дала о себе знать. Но не защитить ЭТУ девушку я не мог. Она моя напарница, поскольку ношу на шее их символ, раскрывшего крылья в полете сказочного феникса. Они мои, они доверяют мне, считают своим, и плевать, что служим мы в разных подразделениях. Я отвечаю за «пятнашку», а значит, остаться в стороне не могу.

— То есть, она сделала, что они требовали. — Я всё больше и больше хмурился. Вот он минус присутствия неуставных отношений как таковых — невозможно прочертить границу того, что можно, а что нельзя. Рано или поздно должно было рвануть, я удивлен, что пришлось для этого ждать хранителей.

— Да. Принесла их долбанное мартини, два раза. А на третий взбрыкнула. Говорит, «Идите вы! Вам надо, вы и несите!»

Я присвистнул. А Крис та ещё штучка! Сказать такое в лицо пьяным хранителям?

— А потом?

— А потом они начали её бить. Ну как бить, не чтобы избить, а так, на место ставить. Не в силу. А она всё равно ни в какую. «Пошли вы… — Мари-Анж уточнила, куда именно. — …И всё!

<i> «А если они захотят закопать девочку, что будет?»</i> — подсказал мне бестелесный собеседник. Но это я знал и без него. Потом их накажут, непременно. Заставят чистить винтовки на складе, или пошлют к черту на рога, в «командировку», делать что-то бессмысленное. В крайнем случае, в карцере посидят. Но прецедент будет.

— Может все-таки позвать кого-нибудь? — испуганно глянула на меня семенящая рядом Мари-Анж, видя, как кулаки мои сжимаются, а зрачки расширяются. — Кого-нибудь из офицеров? Или наказующих?

Я отрицательно покачал головой.

— Это ничего не даст.

— Почему?

— Потому, что сегодня пострадает Кристина. Завтра ещё кто-то. А потом ещё. И вы, все вы, поймете, что вы — никто. Быдло.