— Вернуться и отдать что? — я сделал вид, что не понял.

— То, что ты взял. — Она тяжело дышала. И я её понимал. Про…фукать табельное оружие? Да ещё кому? Да ещё как? Я по-тихому засунул его себе в карман, пока она валялась, расслабленная, между первым и вторым разом, и никакого подвоха не ждала. И ей за игольник попадет куда больше моего!

— А что я взял?

— Хуан! Ты понимаешь, во что играешь? — закричала Катарина, и я понял, что она в отчаянии. Разрывается между мыслью побежать за мной лично и отобрать или прямо сейчас сообщить на пульт, чтобы меня взял ближайший патруль наказующих. Скорее всего, запросит у диспетчера мое местонахождение и потом решит. А это несколько минут. Я же уже почти пришел.

— Прости, Катюш, — вздохнул я. — Мне жаль. — И сделал невозможное, запрещаемое всеми внутренними инструкциями. Отключил внутреннюю систему связи.

Да, Катарину мне было искренне жаль, я не врал. Но у меня не было выбора. Мишель не позволит вогнать себя в такой дикий транс, чтоб ничего не соображать. В сексе она, как и везде впрочем, любит «сверху», да и отношения наши отдают слишком большой практичностью, являясь лишь следствием, а не причиной. А больше игольник взять мне негде.

Вот и игровая. Успел. Створки послушно разъехались при моем приближении.

Народу внутри собралось много, человек сорок. В том числе трое искомых объектов за нужным мне столиком. Ни Сандры, ни Звезды, кого я бы хотел видеть больше всего, нет, но и так сойдет. Всего же за столиком сидело семь человек — двое увольняшек и двое камаррадас Камиллы — но они меня не интересовали.

При моем появлении некоторые разговоры в игровой притихли, все воззрились, что я буду делать. Я уже говорил, что дал зарок не играть, и свято блюл его, потому всем было интересно — слава об Ангелито, как о суперигроке, так и держалась. Нужные мне девочки, сидящие спиной ко входу, заметили меня последними. Я демонстративно обошел их столик, облокотился на него. Улыбнулся.

— Привет!

— Если думаешь, что мы не начистим тебе рыло на глазах у всех, то ошибаешься, — проворчала одна их «сорок четверок», глядя в карты, как бы не обращая на меня внимания.

— Я в этом не сомневался. — Я сделал улыбку ещё шире.

— Тогда чего пришел? — подняла глаза другая, видно более эмоциональная и нетерпеливая.

— Поговорить хочу, — чистосердечно ответил я.

— О чем?

— О вас.

Все разговоры в игровой постепенно смолкли. Повеяло напряженностью, и даже за самыми дальними от нас столиками девочки сложили карты.

Усмешка.

— И о чем же ты хочешь поговорить с нами, мальчик? — усмехнулась первая. — Уж не извиниться ли хочешь за нашу подругу? Которую из-за тебя вышвырнули? И ли за другую, которую ты вчера подло избил?