С каждым возвращением плесени становилось больше.

Это не могло быть просто случайностью.

Говорить об этом Ансельму он не стал. Но тот сделал ещё одну глупость – начал отчитывать подошедшего Ивора сперва за то, что за Лиорелем не уследили, а потом за попытку лично его вернуть. Слова он говорил вроде бы правильные: что его высочеству пора бы привыкать нести ответственность не только за себя, что в отсутствие духовников и в связи с плохим самочувствием дана Михаро именно принц остаётся старшим по статусу, но это не значит, что любую проблему он должен решать сам – можно ведь было послать за нарушителем охрану! Гэлхан возразил, что Ансельм вообще не имел права далеко отходить от Ивора, раз его, Гэлхана, нет рядом. Ансельм снова вернулся к вопросу, а какого Змея его не было и почему он решает свои личные дела в рабочее время. Гэлхан рявкнул, что его личные дела никого не касаются, и вообще он занимался совсем не этим…

А потом его высочество вклинился между ними и очень строго отчитал обоих за поведение, недостойное наставников императорского наследника. Причём фразы, паршивец такой, выбирал точно те, какими пытались его до этого воспитывать сами духовники – отменнейший церковный канцелярит, хоть в проповеди вставляй. Гэлхану даже стало стыдно, немного.

Проверить жемчуг в итоге не вышло – Ансельм ушёл в свою комнату и хлопнул дверью. Лиореля всё же заперли – у доктора Арри имелись детекторы проклятий, слабенькие, но само наличие он определить сумел, а дальше все инструкции требовали установить карантин и либо направить пострадавшего в больницу, либо вызвать специалистов из магобезопасности. Специалистами Гэлхан как раз и собирался заняться, да и с доктором тоже требовалось побеседовать, но время, время…

Разговор с принцем был всё же важнее.

– А ещё у вас есть от меня тайны, – проворчал Ивор, словно подслушав его мысли. – Я подозреваю, что часть из них связана с Владом, и потому не стану спрашивать. Но просто знайте, что я тоже знаю. И меня это бесит.

Его слова отозвались в ушах эхом – нечто подобное принц говорил в одной из прошлых реальностей. Гэлхан поморщился, отвёл взгляд и опустился в соседнее кресло. Он уже понял, что данные им клятвы перестали работать после первого же возврата, с ауры осыпались все зацепки и крючки, велящие молчать – иначе вряд ли он сумел бы свободно вещать о некромантии на встрече у Матери-Настоятельницы. Теперь он сам мог решать, о чём и как говорить принцу, и говорить ли вообще, да и, пожалуй, после трёх смертей подряд Ивор заслужил немного откровенности.