Две почти-смерти подряд – уважительная причина дать себе передышку. Наверное.

– И что было дальше? – с ленивым интересом окликнул Ивор.

– Дальше она подняла восстание, в ходе которого погибло несколько тысяч человек, – машинально отозвался Гэлхан, пытаясь унять сердцебиение. Ментальный блок поставить удалось почти сразу, а вот на то, чтобы отрегулировать реакции тела, сил пока не хватало. – Вы верите в плохие предчувствия?

Он запретил себе касаться ладонью груди и повернулся. Ивор снова сидел рядом, живой и здоровый, и кончиками пальцев поглаживал по спинке горностаечку. На вопрос он с интересом склонил голову к плечу.

– Мне говорили, что интуиты высоких уровней могут предчувствовать опасность. Если вам кажется, что никуда лететь не надо, я только за.

Гэлхан медленно покачал головой, не отрывая взгляда от зверушки, смирно сидящей на коленях у хозяина. Ужасно хотелось достать артефакт и внимательно рассмотреть, но рассказывать принцу обо всём, что произошло за прошедшие три – нет, уже шесть! – дней он пока не хотел.

– Вы придумали, как её назвать?

Ивор вопросительно изогнул бровь.

– Пока нет. Хотя вот, например, Горана. Горностай Горана, ей ведь идёт?

И опять. На сей раз Гэлхан не вздрогнул, но в этой реальности он имени пока ещё не называл и не представлял других источников, из которых Ивор мог бы его узнать. Неужели у него тоже начала просыпаться память?

– Откуда вам известно это имя?

Принц слегка удивился.

– Не помню… Вы, наверное, говорили. О, точно, так же звали Чёрную княжну!

– Верно, – после паузы проговорил Гэлхан. – Тогда, возможно, вы помните и о том, что дан Ансельм не одобряет, когда имена древних магов произносят вслух.

– Разве он говорил об этом? – невинным тоном уточнил Ивор, но от неодобрительного взгляда слегка скис. – Ладно, я не буду. При нём. Имя-то хорошее!

На человека, который внезапно осознал себя во временной петле, он не походил, и Гэлхан пока не знал, радоваться этому или огорчаться. В любом случае речь шла о женщине, из-за которой погибло несколько тысяч человек, и он почти собрался об этом напомнить, но тут же отвлёкся на более неприятную мысль. Погибших было столько, что после штурма их похоронили в братских могилах, а сверху для надёжности насыпали курганы из земли и соли. В летописи Серебряного древа упоминалось, что погребальные молитвы над ними читали три дня: тёмной энергии скопилось так много, что существовала опасность если и не восстания мертвецов, то уж точно очередного разрыва. В ордене имелась также традиция раз в десять лет посещать места крупных военных захоронений, и Солёные курганы к юго-востоку от Белого озера жрецы вниманием не обходили.