Главная проблема была с доказательствами, потому что картинки «дара» к уголовному делу не пришьешь, но воришка-продавец оказался несмелым и во всем признался после того, как я ему пригрозил.

— Он — герой, — сообщил Максим. — Стрелял с одной руки из «пятисотого» и не сломал ее.

— Такой талант в сибирских охотах на вес золота, — кивнул Дмитрий Константинович. — Огромные револьверы там используют для подстраховки, да только сил ими пользоваться хватает не у всех.

— Как все надоест, брошу Москву и поеду устраиваться в профессиональные охотники, — согласился я. — Встречай меня, суровая тайга.

— Поосторожней с фантазиями, — снова улыбнулся Дмитрий Константинович. — Они имеют свойство сбываться.

Мы поговорили еще пару минут, и я вышел из тира на улицу. Как хорошо здесь!

После револьверного грохота московские улицы будто тихие лесные тропинки.

Пора ехать на работу, но мне туда очень не хотелось. Опять сидеть одному в пустом офисе… Поэтому я набрал Вике.

— Ты где сейчас?

— У себя.

— Я подъеду?

— Подъезжай!

* * *

— Как зовут тебя? — Михаил Семенович подошел к краю глубокой ямы, в которой находился маленький испуганный человек лет сорока, одетый в грязную рваную куртку.

Беглого взгляда на него было достаточно, чтобы определить в нем лицо без определенного места жительства. Ломаного жизнью бродягу. Бомжа.

— Миша… — ответил он. А потом взмолился:

— Отпусти меня, пожалуйста… очень прошу… я ведь ничего плохого не сделал…

Михаил Семенович задумчиво покачал головой.

— Нет, тезка, домой ты не уйдешь… Да у тебя и дома-то нет. Тебе предстоит другое… Послужить великой миссии… великому возвращению…. Стать частью той силы, что перевернет мир…

Сказав это, он повернулся и зашагал прочь от ямы

* * *

Офис Вики находился намного ближе к центру города, чем мой, на более престижной улице. И само здание было не старым и мрачным, а новеньким, блестящим, полным оптимизма.

Около лифта стояла очередь одетых в отутюженные костюмы клерков, поэтому я добрался на пятый этаж пешком. Кейс, в котором лежал револьвер-монстр, я захватил с собой. Надо же похвалиться хоть перед кем-то! Хотя не знаю, как Вика отреагирует. Может, восхитится, а может, покрутит пальцем у виска. Она женщина непредсказуемая.

Викин кабинет ненамного больше моего, но гораздо светлее и воздушнее. Никаких ламп с привидениями и карт убийств на улицах Москвы. На стенах — сюрреалистические картины современных художников. Я ей говорил, что большинство клиентов посчитают их мазней, на что она отозвалась: «Пусть терпят».

— Привет, — я поцеловал ее в щеку.

— Привет. Что за странный чемодан?