— Это так называемые «клубные» наркотики, — подтвердил я. — Молодежи они нравятся, потому что позволяют веселиться всю ночь. Но они не так быстро разрушают человека, как героин.
— Вся жизнь Романа протекала в ночных развлечениях, — ответил Левшин.
— Какие показания он дал?
— Признательные. Во всем сознался. Написал, что перевозил героин для себя и друзей. Экспертизу содержимого пакета провели мгновенно и так же мгновенно возбудили уголовное дело.
— Ничего себе, — от удивления я покрутил головой. — Думал, сейчас все знают, что, попав в полицию, надо молчать и пользоваться статьей, разрешающей не свидетельствовать против себя, а потом, на холодную голову, уже разбираться, что и как.
— Роман это тоже понимал, но оперативники его запугали и обманули. Сказали, что если он это сделает или потребует дать возможность позвонить мне, чтобы я прислал своего адвоката, то его арестуют до суда, и в газетах появится информация о его задержании. Обещание выполнили только наполовину. В газеты ничего не ушло, но Романа поместили в следственный изолятор. Как он мог им поверить, даже не представляю.
— Часто при задержании люди впадают в шоковое состояние и критически рассуждать просто не могут. Оперативники, получается, знали, что он ваш сын?
— Конечно. Фамилия не произвела на них ни малейшего впечатления. Сказали, что «закон у нас един для всех», дворянский титул означает, что его носитель должен быть примером для подражания остальных, и тому подобное. Такое впечатление, что они просто глумились. Вдобавок сообщили, что задержание согласовано «на самом верху», и если его отец (то есть я), начнет «решать вопросы», то его тоже задержат за вмешательство в уголовное дело. Для этого, якобы, уже все готово.
— Для допроса следователь должен был сам предоставить Роману адвоката.
— Так и случилось, — сокрушенно вздохнув, покачал головой Левшин. — Формально все сделали по закону. Приехал некий адвокат, ознакомился с материалами и тоже посоветовал Роману признаться во всем, что было и чего не было.
— Это заговор против вас, — задумчиво произнес я. — Рассматривать другие варианты просто глупо. Никакой адвокат, даже приглашенный следователем, не имеет права так себя вести.
— Так и есть, — согласился граф. — Но это еще не все.
Глава 4
— Роман был арестован, отправлен в изолятор до суда, — сказал Левшин. — Хотя, согласно статистике, не всех подозреваемых в таких преступлениях помещают в тюрьму. Некоторые обходятся домашним арестом или даже подпиской о невыезде. Тем более, что я или мои знакомые могли бы поручиться за него. Но увы. Я разговаривал с начальником городского Управления полиции, с прокурором Москвы и с некоторыми другими чиновниками. Они уверяли меня в том, что ничего не могут сделать, и даже посоветовали не лезть, чтобы не усугубить ситуацию. Мнение Императора сейчас таково, что неприкасаемых нет. Хотя ясно, что просто побоялись вмешиваться.