Интересно, спросит ли он, как выглядел автомобиль. Это будет означать, что он кинул порошок не только ему.

Денис вздрогнул.

— Я только отключил «сигналку»… — пробормотал он. — А что потом делал Игорь, я не знаю.

— Врешь, — нахмурился я.

— Нет… честно! — подался вперед Жук. — Он лазил в машину, сказав, «если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам». Наверное, боялся, что пакет упадет или водитель заметит. Я не знаю, что в пакете.

— Пищевая сода, наверное, — я не удержался от сарказма.

— Издеваешься? — проворчал Денис.

— А чего же Игорь не помог тебе, когда ты попал сюда? Мог бы отблагодарить за верную службу…

— Он ублюдок, — проворчал Жук, дернув щекой. — Теперь я ему не нужен. Обещал, что если попаду в тюрьму, договориться насчет камеры, где я буду в безопасности, но не стал ничего делать. А я ему сдал целую бочку с героином, когда ее привезли в Москву… и подставился. Многие знают, что это был я. Здесь разделаться со мной — одна секунда. Для Смирнова я отработанный материал.

— Значит, договариваемся так. Я перевожу тебя в «одиночку», а после приговора ты будешь сидеть на «красной» зоне, где тебя твои друзья не найдут.

— А что взамен? — насторожился угонщик.

— Ты сейчас пишешь мне то, что рассказал, а затем подтверждаешь это на допросах. Понял?

— Хорошо, — кивнул Денис. — У меня все равно нет других вариантов.

Я достал из папки чистый лист бумаги.

— Пиши подробно и не юли. Если что-то напишешь не так, будешь переписывать. Обманешь — я еще и помогу разделаться с тобой. Ясно?

— Яснее некуда, — хмуро заметил он и начал писать.

Зэки обычно пишут плохо, но этот управился за пять минут. Четким, чуть ли не каллиграфическим почерком подробно расписал все, что меня интересовало. Я почти ничего не заставил дописывать.

— Если не поможешь, я откажусь от этого, — мрачно заявил он. — Бумажка без адвоката веса не имеет.

— Думаешь, я не знаю, — усмехнулся я.

Еще когда я шел на встречу с Жуком, мне показалось, что на стене в коридоре под слоем краски таится какой-то магический рисунок, но думать об этом было некогда. На обратном пути любопытство все-таки разобрало.

Я посмотрел на стену при помощи «дара» и увидел нарисованный неведомым художником жуткий лик тюрьмы — огромная, демонической внешности женщина подносила ко рту маленького человечка в форме заключенного, намереваясь его сожрать. Страшный рисунок. Но, к сожалению, верный.

— Когда переведешь Жука в «одиночку»? — я вопросительно посмотрел на Алексея, передав ему деньги.

— Да прям сейчас, — пожал плечами он, засовывая конверт во внутренний карман. — Делов-то две секунды.