Парень поздоровался и после того, как сел за стол, молча уставился на нас. Вопросительно. Вижу, говорить побаивается. Наверно, подозревает, что могут записать.

Я протянул ему записку Левшина-старшего. Он медленно прочитал ее и вернул. На губах появилось подобие улыбки.

— Можно спокойно разговаривать, посторонние не услышат.

Роман облегченно выдохнул.

— Когда мне сообщили, что нужно встретиться кое с кем и написать заявление на смену адвоката, я понял, что это от отца, но все-таки хотелось убедиться.

— Вот адвокатский ордер, — Вика передала ему документы, — ознакомься и подпиши.

Роман все подписал, не читая. Рука у него чуть заметно дрожала.

— Объясни, как тебя задержали, — попросил я.

Его рассказ длился минут пятнадцать. Он был до того напуган, что не врал. Это подтверждалось всем его видом. С такими глазами люди не обманывают.

Как я и предположил, Смирнов его запугивал: мол, «если не будешь делать то, что скажут, то к отцу приедут с обыском», и так далее. А потом был адвокат, которого предоставили в соответствии с законом.

Тот Романа почти не слушал и рекомендовал со всем соглашаться, «иначе будет совсем плохо». Но больше всего Романа потрясло то, что и гаишники, и оперативники — все, как один, с колдовскими татуировками, да к тому же, иногда обменивались знаками — общались без слов.

— Если б не это, я бы так не испугался, — сказал он.

— Ты когда-нибудь пробовал героин? — уточнил я.

— Ни разу в жизни. Только эти… для клубов. Ну, и покурить что-нибудь, — отводя в сторону взгляд, признался Роман.

— Не буду тебя обманывать, дело сложное, — строго сообщила Вика. — Срок содержания под стражей заканчивается. Попробуем выпустить тебя под подписку о невыезде или под домашний арест.

— Было бы очень здорово, — с надеждой пробормотал Роман на прощание.

Встреча завершилась. Сержант-конвоир увел его обратно в камеру, а затем проводил нас до выхода из тюрьмы.

— Что будем делать? — поинтересовался я, когда мы сели в автомобиль.

— Пока не знаю. Надо думать.

Вот за что я люблю Вику, так именно за то, что она ничего не обещает понапрасну. Если в чем-то не уверена, именно так и говорит.

— Надо цепляться ко всему, может, где-то цепочка и разорвется.

— Наверное, ты прав. Вот только где? Дела по наркотикам разваливаются плохо.

Вика отвезла меня обратно на работу и чмокнула в щечку.

— Пока. Я позвоню.

— Что ты делаешь сегодня вечером?

— Работаю, — мрачно ответила Вика. — Никакой личной жизни. У меня, помимо Левшина, уйма всего. Если б ты не попросил, я бы ни за что не взялась за это дело. Все, пока. Позвоню.