У налоговиков Антон не значился, то есть официально являлся безработным. Очень интересно, на что этот гражданин живет, и живет неплохо — огромные полноприводные «туареги» есть не у каждого жителя Российской Империи. Даже заполучив такой, большинство не потянет его в обслуживании. А тут — на тебе. Интереснейший ты человек, Антон. Надо будет проверить, где ты живешь, да и еще много чего выяснить, прежде чем ты приведешь ко мне на встречу еще одного гомункула или что покруче придумаешь.

Автомобили, стоящие на территории мясокомбината, оказались принадлежащими его работникам. Все, кроме одного — того самого старого «жигули».

Скорее всего, это означало, что сторож комбината получал зарплату неофициально, «в конверте». Такая практика широко распространена, ничего удивительного в ней нет. Владельцу машины было за шестьдесят, около двадцати лет назад его судили за драку. Вот такой драчун-сторож.

Я вбил его имя и фамилию в поисковик интернета. Иногда он показывает любопытные вещи, и в этот раз тоже не подвел — высветилось старое объявление, что сторож продавал щенков овчарки. Не собачьих мутантов, но тем не менее, он разводил собак.

Собачник, то есть. Есть квалификация и опыт для работы с генетическими безгласыми монстрами. Обычных людей к ним не подпустят. Значит, он руководил гомункулом или, по крайней мере, был к этому причастен. Не убери он в нужный момент собаку со двора, она напала бы на него.

Так что круг сужается. Очень хорошо. Даю гарантию, что у него на плече тоже красуется тот самый знак. Но что означала проволочная «шапочка» в кабинете? Судя по размерам, ее надевали на головы гомункулам, и никому другому. Для чего? Внушить им какие-то мысли? Получить контроль над этими созданиями, причем совершенно не предусмотренный теми, кто их создавал? Или что-то еще?

А может, нападение на меня — некая «проба сил»? Гомункулов в одной Москве тысячи. Справиться с ними, если они обретут кое-какой разум, получится с трудом, если вообще получится. Пять пуль из моего крупнокалиберного револьвера напавшего не остановили вообще.

Потом позвонила Вика. Для телефонных звонков, особенно если наши враги имеют связи в полиции, было бы неплохо обзавестись еще одним телефоном с симкой на постороннее лицо, но все созвоны делались через мессенджеры, причем редкие, которыми народ не пользуется, и поставить их все на прослушку — невероятная головная боль. Мне это известно еще по работе в полиции, поэтому в чрезмерных предосторожностях особого смысла нет.

Поинтересовавшись, живой я или не очень, Вика сказала, что у нас появились шансы для первой победы в деле Левшина.