— Операция «Скользящий»!

— Да, лорд. Не стоит напоминать, какие перспективы возникнут перед Корпорацией после того как мы сможем понять механизм этого редчайшего эффекта и распространить оный на большое количество доверенных лиц, — Степлтон изложил ставшие известными сведения, полученные от находящегося на связи у Мануэллы агента, и добавил. — Увы, двое имеющихся сейчас у нас Скользящих… малопригодны для выполнения действий, отличных от простейших. Не ухмыляйтесь, профессор, сознавая свою правоту. Мы тоже ее признаем, но трудностей от этого меньше не становится.

Тормасов даже и не подумал стереть с лица ехидную ухмылку. Напротив, встал и раскланялся, напоминания о своем присутствии. Затем демонстративно достал из мятой пачки сигарету. Прикурил, заставив поморщиться не выносящего табачного дыма Степлтона и бросившего курить лорда Пэмсборо. Лишь после этого плюхнулся обратно в кресло и выдал:

— Я тут еще раз подумал… Если не хотите завалить любое дело в Скарлайге. Не отправляйте туда тех двух дебилов, лишь по ошибке природы ставших Скользящими. Имбецил, какой бы силой он не обладал, к выполнению нормальной работы не приспособлен. А если кто отплюнется тут политкорректностью, то я ему ее обратно в жопу затолкаю! И утрамбую, чтоб обратно не полезло.

Стандартная выходка этого русского гения слегка развеселила Мануэллу и серьезно огорчила остальных трех присутствующих. Все же слишком разное воспитание было у привыкшего плевать на нормы «цивилизованного мира» славянина, темпераментой латино и остальных трех, словно бы отстоящих от них на многие и многие мили. А ведь всего полсотни лет назад…

Мысль Гонсалес была прервана словесным шквалом от Лехмана и Пэмсборо, забывшего про свою как бы невозмутимость. Степлтон поддерживал молча, но выразительно. Только метать в Тормасова громы и молнии… все равно что стыдить пробравшегося в курятник скунса. С лучшем случае проигнорирует, в худшем — обратит внимание и выдаст такую струю «внимания», что мало не покажется.

А после появилась другая мысль. Оставшиеся трое даже вопреки здравому смыслу пошлют на выполнение поручения именно тех двух никчемных кусков органики, пусть и в иной, нематериальной в виртмире форме. И это будет крах всей затее.

Тут Гонсалес увидела, как Тормасов ей подмигнул. Намеренно, не с целью постебаться, поскольку лицо его на секунду стало предельно серьезным. И очень выразительным… Кивок в сторону трех остальных присутствующих, мина брезгливости и выражение недоумения. Говорящая пантомима, нечего сказать. Переводя в слова это можно было выразить примерно так: «Они только мешать будут, но сейчас противоречить им не стоит. Пусть вляпаются в дерьмо опоссума, да понадежнее. Потом мы двое, мозги не потерявшие от излишней толерантности, останемся в выигрыше».