Лехман лишь обреченно махнул рукой, наблюдая за тем, как Тормасов резво и вполне привычно управляется с его запасами спиртного. Два толстостенных стакана. Порции льда, собственно виски. Правда себе он плеснул значительно больше. но тут уже играла свою роль различная устойчивость к спиртному.

— Я продолжу, если позволишь, — процедил Лехман, позволив себе небольшой глоток выдержанного в течение двадцати лет напитка. — Пара членов Мьельнира оказались падкими на деньги и стали нашими глазами и ушами.

— Результаты?

— Объект поддерживает связь с реальностью. Очень осторожно, на грани паранойи. Точнее, внимания заслуживает единственная связь. Поскольку остальные не представляют из себя ничего интересного — обычные сообщения другим игрокам, с которыми он познакомился уже в виртмире. Мы можем поймать редкого зверя, Профессор.

— Каждый Скользящий уникум из-за своих особенностей, позволяющих ему переходит в форму чистой энергии и рвать границу между реальностью и виртом. Тем, что мы привыкли называть виртом, если быть точным. Или он и в реальном мире отличился?

— Еще как. Вот досье. Краткое. Но заслуживающее внимания. Я перебрасываю его на экран. Читай и постарайся не очень сильно удивляться.

Тормасов и не удивлялся. Эта эмоция за долгие годы у него практически атрофировалась, равно как и страх. Многое повидал, кое в чем поучаствовал, да и просто природные особенности психики. Все это по сути и помогло Александру Тормасову стать тем, кем он являлся сейчас — одним из директоров транснациональной Корпорации, что в последние годы упорно пробивалась не просто наверх, а на САМУЮ вершину пирамиды.

Читал он недолго, минуты три. Опять же привычка в кратчайшие сроки воспринимать и анализировать огромные объемы информации. Наследство того времени. Когда он работал в одном очень закрытом НИИ, связанном со спецслужбами. Там порой приходилось обрабатывать огромные массивы научной информации за микроскопическое время, при этом еще и делая правильные выводы. Вот и пользовался с тех пор натренированной способностью, поражая даже ко многому привычных коллег.

— Поня-ятно… Значит вот ты какой, объект по имени Макс. А ты, Лехман, друг мойситный, понимаешь, что Мануэла может наломать дров и в результате получить не полезный инструмент, а врага?

— Уже прочитал, — хмыкнул Эйб, не вопрошая, а лишь констатируя факт. — Завидую. Мне бы минут десять потребовалось, а я к медлительным людям никогда не относился. Наша же Гонсалес, с ней поговорим не мы, а САМ. До его личного распоряжения никакого психологического и тем более силового давления на окружение объекта.