— Нам только лучше. В таком состоянии объекта брать — просто праздник.

Двое наемников торчали поблизости от «Веселой сирени» уже полтора часа, терпеливо дожидаясь, пока Вагифу надоест отдыхать и тот решит поползти или домой, или в другое место. Был, конечно, риск того, что тот не выйдет, а будет вынесен оттуда в состоянии тела, но очень уж маленький. О таком поведении родственничка могли донести лидеру бандгруппы и тогда провинившийся мордобоем бы не отделался. Телохранитель — явление особое, ему не прощается то, что у других наверняка бы проскочило.

— Официанта подзывает… Грубо, матерно. О, деньги, по звуку, веером швыряет от своей примитивной жажды покуражиться.

— Угу, видел я таких «гостей» в Мюнхене. Понаедут, на своем гортанном наречии лопочут,, много мнят, а даже срать в сортире не приучены. На улицах кучки раскладывают, — прошипел Шульц и сплюнул на и так загаженный асфальт. — Что у нас, что тут, только называются по разному.

— И не говори… Хотя, сегодня он если гадить и будет, то только под себя и последний раз в своей пустой и никчемной жизни, — ободрил Вильгельм своего товарища и командира. — Готовность… Он идет к выходу. Только бы по дороге не заблудился, укурок.

— Понял. Генрих, Генрих… Будь готов нас подхватить.

— Уже, — откликнулся тот, подсоединенный к общей для троих связи по мобильникам в режиме конференции. — Жду команду.

Сконцентрировавшийся на прослушивании Вильгельм щелкнул пальцами, привлекая внимание.

— Что?

— Шлюшку снимает, зараза. Дополнительный фактор.

— Мелочи. Еще одна доза снотворного и высадить в глухом переулке. Такая цыпа в состоянии пьяной амебы — картина привычная. Никто серьезно не обидит, в худшем случае попользуют по прямому назначению.

— Обидится потом на весь белый свет, — хохотнул Вильгельм. — Обычно за процесс платят, а тут такое огорчение… Тц, вот оно, существо наше в блядском сопровождении.

И верно. Из дверей ночного клуба появились двое, один из который полностью соответствовав фото цели. Вагиф, однако. Черноволосый, смуглый, серьезной степени небритости и сильной опьянения. Шрам на лбу, полученный от контакта с черепушкой бутылки. В досбе на него было отражено, что так его отоварила девушка, к которой он пытался приставать. А потом парень этой девушки, не чуждый боевых искусств. Долго пинал ногами обнаглевшего хама, попытавшегося общаться с приличной девицей как со шлюхой. А потом, после нескольких рискованных ситуаций, вынужденный переехать в другой город. Полиция не желала связываться с обнаглевшими и крышуемыми на верхах бандосами южных диаспор, поскольку от них тоже подкармливалась.