Это косвенно подтверждал и ещё один факт — нас всячески оберегали от отдела расследований и других любопытных глаз. И запрещали выходить в сеть, ограничив спутников внутренней инфосетью больницы.
Я выложил Марку всё, не скрывая не одной детали. Он был, мягко говоря, в шоке но, даже ругая меня всеми словами, какие только знал, не забывал думать о безопасности. Элиас торчал в моей палате безвылазно — если задуматься, я ни разу не видел, чтобы он выходил в столовую или туалет.
А еще я постоянно думал о Элли. Вспоминал её лицо, голос. Каждый момент, что запечатлелся у меня в памяти… Это было тем труднее, что по неизвестным причинам мой стек оказался серьезно повреждённым. Настолько, что инженерам и врачам де Сергийоса не удалось его восстановить, и Док, вместе с кучей записанных воспоминаний просто исчезли.
Я не мог поверить, что Элли погибла. Это не укладывалось у меня в голове, и я даже попросил у Марка достать мне отчёты медиков, в которых хранилась информация о погибших и раненных. И увидев там её имя, я продолжал думать о том, что это какая-то глупая ошибка.
До меня не сразу дошло — её больше нет. И погибла она из-за меня… В тот самый момент, когда мы по-настоящему сблизились…
Когда нас, наконец, выписали, и мы в сопровождении Марка и Элиаса отправились на закрытую парковку к глайдеру брата, там нас уже ждали. Я был очень удивлен, увидев Джайлса, но он ничего не сказал мне — лишь обнял, и похлопал по плечу, садясь за руль.
— Как ты? — спросил я у него, когда Марк закончил шифровать глайдер.
— Забавно, что спрашиваешь об этом ты и у меня а не наоборот. Ничего, нормально. Нашли тех, кто устроил теракт, — он чуть скривился, и я понял, что можно не опасаться, что наши имена как-то свяжут с этим делом, — «ИнСиндикат»… Эти же люди устроили налёт на поместье Советника, о котором я тебе тогда рассказывал.
— Ясно.
— Вик, я…
— Не надо, — я прервал его, — Ты меня предупреждал, а я не послушал. Всё могло быть иначе, если бы я убрался с планеты тогда. Это моя вина, и никого больше. И… прости.
Он ничего не ответил…
Отвернувшись от всех, я молча смотрел в окно. Не надо быть большим гением, чтобы понять, какие чувства меня обуревали. Даже после полного выздоровления казалось, что я уже никогда не буду прежним. Словно в душе оборвалась одна из нитей, держащих её.
И когда я вспомнил о спрятанных файлах об улучшении биотека… В душе ничего не шевельнулось. Я спросил у Марка, можем ли мы заехать в одно место, но получив отрицательный ответ, не стал настаивать.
«Пошло оно всё… Пошло оно, из-за чего всё это произошло!»