— По-твоему, я этого не понимаю? Даже не сомневайся — в первую очередь я думаю о нас и лишь потом — обо всех остальных. Я знаю, что у меня не было прав предлагать такую сделку Нейлу. Но посмотри на это с другой стороны — нам пришлось бы скрываться от него и от Пьера, за которым стоит целая планета. Нам пришлось бы укрывать Раззира. Снова выкручиваться, импровизировать и совершать дурацкие ошибки. Чёрт, да за ним стоит сама власть Император! Неужели тебе хочется вновь утрясать бесполезный конфликт, который никак не закончится?! Вместо этого я предоставил нам передышку. Не знаю, насколько она будет длинной, но если все случится, как я планирую — мы затратим меньше усилий и результат получим более быстрый.
Элиас и Йен молчали, обдумывая мои слова. Конечно, я не сказал им всего, о чём думал. Не сказал о том, что просчитал возможные варианты — теперь это было для меня также просто, как плюнуть. Не рассказал и о том, что смогу, в случае необходимости, сделать с Нейлом то же самое, что сделал с Сарьяном.
Правда, подобное хладнокровие иногда покидало меня, и я пугался тому, каким человеком стал. А еще меня терзали сомнения — человек ли я теперь вообще? Обычными мутациями назвать то, что со мной происходило, было нельзя, это я прекрасно понимал. Но обсуждать изменения с друзьями был не готов. Просто потому, что даже не знал — как объяснить свое состояние и хочу ли я об этом говорить?
Наверное, это мог быть раскол личности — я читал, что в древности было несколько психологических заболеваний, меняющих поведение человека, но в наше время их вычисляли и блокировали сразу после рождения ребенка. За немалые деньги, конечно же. Именно поэтому среди Небожителей не было психопатов. И именно поэтому меня так удивила история Элиаса о том, что двое его соратников в проекте «Синтрофос» сошли с ума.
Впрочем, тот же Нейл отнюдь не казался мне цельной личностью — агрессия, прорывающаяся сквозь все его ментальные барьеры, говорила сама за себя. Иногда было прекрасно видно, что он из последних сил держит себя в руках и старается не сорваться, не наброситься на меня. Я понимал, почему это происходит, но всё равно удивлялся его… Неполноценности?
— Алан?
Я неожиданно понял, что веду диалог сам с собой, полностью игнорируя друзей.
— Простите, я задумался. Что?
— Ты стал часто уходить в себя. Принимаешь необдуманные…
— Не согласен — очень даже обдуманные.
— … решения, — закончил Элиас, — А еще мне кажется, что ты можешь рассказать нам ещё что-то. Но, по каким-то причинам, не хочешь этого делать. Я прав?