Йен пожевал нижнюю губу.
— Де Райдо. Слышал о нас что-нибудь?
— Нет, не довелось.
— Очевидно, что ты издалека, — небрежно заметил он, доставая из внутреннего кармана плоскую фляжку и доливая из неё янтарную жидкость в свой стакан. Над столиком тут же разнёсся запах ароматной травяной настойки.
Йен сделал пару больших глотков, и начал:
— Мой род довольно древний. Мы не ведём родословную с Сигеру-Маоло, хотя полагаю, кто-то из моих предков там бывал. Три сотни лет назад один из них получил из рук Императора тессеру (так называемая «табличка» — устройство подтверждающее полномочия рода — прим. авт.), а через полтора века мы были в числе первых, кто обосновался на Эдеме. До этого момента всё было прекрасно — де Райдо наращивали влияние, богатства, создавали корпорации, развивали науку… А потом… Потом всё пошло наперекосяк.
— В каком смысле?
— Наш род прокляли, приятель.
Я не стал смеяться. Возможно, кому-то из обычных жителей Империи это и могло показаться смешным, но Небожители знали, что в нашем мире есть много вещей, не поддающихся объяснению.
Мне доводилось слышать о родовых проклятьях. Благодаря технологиям древних можно было реализовывать всякое. В том числе — вшивать в ДНК человека информацию об уничтожении следующих поколений, например. Программируемые на принятие неправильных решений нейроны, наследственные болезни — да мало ли, что можно придумать?
Провернуть такое было, само собой, невероятно сложно, но… Как я уже говорил — в нашей реальности не было ничего невозможного.
Йен оценивающе посмотрел на меня но, не заметив признаков веселья, удовлетворительно кивнул.
— Рад, что ты не высмеиваешь меня.
— Ничего смешного в этом нет, — я покачал головой, — Сколько людей из твоей семьи осталось в живых?
— Я последний.
Эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом, и мне вдруг стало очень грустно. Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, потому что Йен криво улыбнулся.
— Не стоит корчить постные рожи, Алан. Хотя, признаюсь, твоё сочувствие греет душу, спасибо за это. Я уже привык. Семьдесят лет назад мои родичи начали умирать, один за другим — и очень быстро. А через полвека остались только отец, пара его братьев, дед, и моя мать. Она погибла во время родов, потом от разных болезней сгинули остальные, а папаша… Исчез куда-то спустя три года, и я его, можно сказать, никогда и не видел.
— Кто тебя воспитывал?
— Его личный помощник, и ещё целый ворох прислуги. Видишь ли, приятель, первые поколения де Райдо нажили столько богатств, что даже за триста лет мы не потратили и половины. Так что мне оставили бездонную прорву активов и денег. Такую, что я при всём желании не смогу их исчерпать.