Теперь нам был понятен психологический портрет человека, скрывавшегося под маской «ласточки»

Мы вошли во двор нужного нам дома со стороны улицы Рентгена.

Улицу и внутренний двор отделяла двухрядная колоннада, которая вызвала восхищенный присвист у Пашки:

— Умели же буржуи красиво жить.

— Зато здесь живут простые трудящиеся, — сказал Славка, а я не стал возражать против слова «простые».

Я понятия не имел с чего начать поиски клада.

Судя по всему, отталкиваться надо от образа ласточки. Найти ее, а дальше она подскажет местоположение схрона.

Но вот как найти ласточку в такой огромном жилом комплексе. Придется обходить все парадные одну за другой, и мы обязательно ее увидим. Правда, если ласточка скрыта где-то внутри квартир, то наш поиск закончится провалом.

Я предполагал, что Сперанский должен был спрятать свой клад, где-то в общедоступном месте, чтобы в любое время после возвращения в Россию можно было до него добраться.

Во внутреннем дворе стоял шикарный черного цвета представительский автомобиль.

Я плохо разбирался в отечественном автопроме этих лет, да и разбираться особо не в чем было. Автомобильная промышленность только вставала на рельсы отечественных моделей.

Но эту машину я знал. Это был «Студебекер Президент» редкая машина в Ленинграде.

На ней в городе ездил Первый секретарь Ленинградского обкома ВКПб Сергей Миронович Киров, которого благодарные граждане звали просто «Мироныч».

Товарищ Портной предупредил нас о высокопоставленных жителях этого дома, но я не ожидал, что смогу столкнуться с кем-то из них.

Неподалеку от машины стоял крепкий, подтянутый мужчина с серьезным сосредоточенным лицом в черной кожаной куртке-тужурке, высоких кожаных сапогах с галифе и в фуражке. Он курил папиросу и напряженно смотрел на дверь одной из парадных.

Мы не стали останавливаться и вошли во двор. Решили начать с парадной, которая находилась вдалеке от автомобиля и его водителя, чтобы случайно не столкнуться с главой города. Кто знает, как он отреагирует на снующих без видимого дела мальчишек.

Мы уже подходили к нашей парадной, когда дверь, за которой наблюдал водитель, открылась и на улицу вышел мужчина плотного крепкого телосложения, с открытым, добрым лицом с волевым подбородком и густой шапкой волос, выглядывающих из-под фуражки.

Одет он был в удобного кроя толстовку защитного цвета, подпоясанную ремнем, в начищенных до блеска сапогах военного образца с галифе. В руке он держал кожаный портфель.

Он сразу направился к машине. Водитель тут же бросил папиросу на асфальт, раздавил ее носком сапога и бросился открывать дверь.