— При чем тут физика. Человек не может выйти просто так из дому и раствориться в воздухе. Нас спросят: его похитили классовые враги? Или он сбежал? Или вообще шпион иностранный? Нет так не пойдет. С. Я. требует от нас ясности во всем. Тем более в вопросах формирования нового советского человека. А мы его формируем нашими стихами. Давайте допишем строчку, что человек в одном месте пропал, а в другом приехал в колхоз. Так будет политически грамотно.

— Да при чем тут колхоз, — душно простонал поэт в клетчатом.

Я пошел дальше.

Они видно, так могли вечно разговаривать, обсуждая каждую строчку. Не хотел бы я быть поэтом в это трудное для всей страны время формирования нового советского человека.

Тем временем Портной привел нас к дверям, на которых висела табличка «Главный редактор С. Я. Маршак».

Так вот о каком Самуиле Яковлевиче говорил Портной.

Как же я сразу не догадался. Впрочем, я уже давно читал Мистера Твистера и Рассеянного человека с улицы Бассейной.

Портной открыл дверь, и мы вошли внутрь. За большим старинным письменным столом, заваленным книгами, рукописями, гранками материалов и сигнальными экземплярами сидел человек невысокого роста, плотного телосложения с крупными, подвижными и очень выразительными чертами лица.

За его спиной виднелись большие окна, из которых виднелся купол Казанского собора, блестящий в лучах солнца.

Он был одет в коричневый костюм, из нагрудного кармана которого торчали несколько карандашей и перьевая ручка. На его носу сидели большие очки в толстой роговой оправе, которые он тут же сдвинул на лоб, чтобы получше рассмотреть визитеров.

Увидев нас, он тут же преобразился. Деловое сосредоточенное выражение лица сменилось радостью и искренним интересом.

Он поднялся нам навстречу и сказал:

— Здравствуйте товарищи пионеры, проходите, садитесь.

У него был чарующий, хриплый, прокуренный голос с легкими нотками грассирования.

— Самуил Яковлевич, — обратился к нему Портной. — Я тут с несколькими ребятами отойду ненадолго. Они хотели посмотреть, как работают редактора с готовыми текстами.

— Да, да, да, конечно. А вы ребята, кто хочет посмотреть новые иллюстрации художника Лебедева к Мистеру Твистеру?

Все дружно загалдели:

— Я…

— Я…

— Я…

Мы вышли вместе с Портным из кабинета Маршака.

Пашка тяжело вздохнул и сказал:

— Жалко. Я бы остался. Тоже бы иллюстрации посмотрел. И с таким замечательным человеком, когда еще поговорить удастся.

— Не переживай. У тебя будет еще такая возможность, — обнадежил его товарищ Портной.

Мы вернулись к мраморной лестнице и поднялись на шестой этаж, где находилось руководство Гослитиздата.