Хотя такие люди, как он должны за версту избегать правоохранительных органов.

Бульдог опасный противник. Теперь в этом нет никаких сомнений.

Сахаров отвел меня в свой кабинет. Предложил стул. Сам занял место за рабочим столом, взял телефонную трубку и позвонил по внутреннему номеру. Попросил привести товарища Кучкова.

— Сейчас попробуем во всем разобраться, — сказал Сахаров, кладя трубку на рычаги.

Ждать пришлось недолго.

Дверь в кабинет открылась и вошли двое: милиционер и уже знакомый мне Бульдог. Он скользнул по мне взглядом, расплылся в довольной улыбке и с порога затараторил:

— Взяли-таки изверга. Очень хорошо. Будет знать, как чужие вещи воровать. Портсигар ему мой понравился. Не удалось купить, так стянуть решил, ворюга.

— Успокойтесь, пожалуйста, товарищ Кучков. Присаживайтесь.

Сахаров указал на свободный стул слева от меня. Бульдог послушно уселся на стул, положил ногу на ногу, снял фуражку, положил себе на колени и пригладил вздыбившиеся непослушные волосы.

— Вам знаком этот молодой человек? — спросил Сахаров.

— Ну как знаком. Чаев я с ним не распивал. Имени, фамилии его не знаю. А вот парой слов перекинуться довелось. Я в городе то недавно. Решил вот наличностью разжиться. Поиздержался в дороге…

— Откуда вы? — перебил его Сахаров.

— Что? — переспросил Бульдог.

— Откуда вы приехали в Ленинград? — переформулировал вопрос Сахаров.

— Из Твери мы. Решил вот в город на Неве податься. Думаю, на Кировский завод пойти работать, но пока решил обустроиться. Вот денег не хватает. Стал портсигар на барахолке продавать. Тут этот молодой человек. По чем говорит. Я ему цену называю. Он торговаться…

Я внимательно следил за Бульдогом, который во всех красках рисовал то, как я у него пытался сторговать серебряный портсигар, а затем воспользовался моментом, когда он отвернулся на другого покупателя и стянул ее с импровизированного на деревянном ящике прилавка.

Хотелось задать вопрос, а зачем некурящему пионеру портсигар, но я молчал, просто слушал его словесный поток.

Товарищ Сахаров тоже слушал и больше не перебивал. По выражению его лица было видно, что он не верит ни одному слову Кучкова.

И дело не в том, что я сын его старого знакомого, заслуженного милиционера, погибшего при исполнении служебных обязанностей. Нет.

Дело в том, что он своим оперативным чутьем чувствовал, кто сидит перед ним. Явно не потенциальный рабочий Кировского завода, а бывший НЭПман, бандит и проходимец, которому человека оболгать, как в туалет сходить.

У товарища милиционера Сахарова на таких людей глаз-сканер. Он только посмотрит, а перед ним уже вся внутренняя гнилая сущность раскладывается на составляющие.