Наконец все приготовления были окончены. И вот в присутствии принца Оттона и знаменитых писателей и ученых началось состязание.
— Один, два, три, четыре, пять…
В зале были слышны лишь голоса соревнующихся. К пяти часам счет перевалил за двадцать тысяч. Зрители распалялись все больше, и громким комментариям и пари не было конца.
В семь часов математик Аллен из Сорбонны без чувств свалился на пол. К восьми часам осталось всего семь участников этого благородного состязания.
— 36 747, 36 748, 36 749, 36 750.
В девять вечера Помбо зажег свечи. Зрители воспользовались этим, чтобы подкрепиться захваченной из дому едой.
— 40739, 40740, 40741.
Я смотрел на отца. Он весь взмок, но не сдавался. Госпожа Катет, поглаживая меня по голове, повторяла, словно припев: «Какой у тебя замечательный отец!»
А мне даже есть не хотелось.
Ровно в девять — первая неожиданность. Алгебраист Пулл закричал:
— Миллиард.
Все восторженно заохали; на миг воцарилась тишина; зрители затаили дыхание. И тут итальянец Винакки выкрикнул:
— Миллиард миллиардов миллиардов.
В зале раздались аплодисменты, но сразу же смолкли, едва президент Мауст сердито махнул рукой. Отец с видом превосходства огляделся вокруг, улыбнулся госпоже Катет и начал:
— Миллиард миллиардов миллиардов миллиардов миллиардов…
Зрители восторженно заревели:
— Да здравствует, ур-ра!
Госпожа Катет и я плакали от волнения.
— …миллиардов миллиардов миллиардов…
Президент Мауст, бледный как полотно, шептал отцу, дергая его за полы пиджака:
— Довольно, хватит, вам станет илохо.
Но отец неумолимо продолжал: «Миллиардов миллиардов миллиардов…» Постепенно голос его стал слабеть, он в последний раз еле слышно выдохнул: «…миллиардов», — и бессильно откинулся на спинку стула. Зрители, вскочив с мест, бешено хлопали в ладоши.
Принц Оттон подошел к отцу и уже хотел повесить ему на грудь медаль, как вдруг Джанни Винакки завопил: «Плюс один».
Толпа, ворвавшись на кафедру, с триумфом вынесла Джанни из зала.
Когда мы подъехали к дому, на пороге нас в сильнейшем волнении уже ждала мать. Накрапывал дождик. Отец, едва выбравшись из дилижанса, бросился в объятия моей матушки и, всхлипывая, прошептал:
— Скажи я «плюс два», победа осталась бы за мной».
Артур Кларк НЕУВЯЗКА СО ВРЕМЕНЕМ
— Что и говорить, преступления на Марсе совершаются не часто, — не без сожаления заметил инспектор уголовной полиции Роулинго. — По сути дела из-за этого мне и приходится возвращаться в Скотланд-Ярд. Задержись я здесь подольше, и от моей былой квалификации не осталось бы и следа.
Мы сидели в главном смотровом зале космопорта на Фобосе и любовались залитыми солнцем зубчатыми скалами крохотной марсианской луны. Ракетный паром, доставивший нас с Марса, отошел минут десять назад и сейчас начинал головокружительное падение на шар цвета охры, парящий среди звезд. Через полчаса мы должны были подняться на борт лайнера, отправлявшегося на Землю — в мир, где большинство пассажиров никогда не бывали, хотя и называли его по традиции своей «родиной».