— Обожаемому командиру — троекратное «Ура»!!! Полк, равнение налево, строевым шагом марш!
И все восемь сотен лилиток, отбивая шаг, прошли мимо нас строевым, с высоты своего роста пожирая меня обожающими глазами. А у Петра, видимо, защемило в душе, когда он вспомнил, как так же, удерживая на плече тяжелые фузеи, проходили мимо него семеновцы и преображенцы. Когда уланский полк прошел мимо нас, и его строевой шаг снова сменился походным, Петр как бы ненароком спросил, сколько у меня таких солдат. Я честно ответил, что у меня есть: кавалерийский корпус в двенадцать тысяч сабель, который после спешивания превращается в хорошую пехоту, три пехотных легиона по десять тысяч штыков каждый, а также танковый полк и специальный разведывательный батальон, от которого даже черти в ужасе разбегаются во все стороны. Именно после того случая Петр перестал пренебрежительно называть князинькой Сергеем, перейдя на нейтральное «Сергей Сергеевич», а потом уже на обращение как к равному: «брат мой Сергей Сергеевич».
Далеко не каждый европейский властитель его времени мог позволить себе содержать такую армию, и в свой проигрышный Прутский поход Петр поперся с еще меньшим по численности войском. Правда, он пока не знает, что такое пулеметы и магазинные винтовки, да и артиллерия у меня не ровня местной. Мастерские «Неумолимого» наладили выпуск неплохой реплики четырехфунтовой стальной казнозарядной пушки Круппа. Плюсом этой артиллерии было то, что она могла использовать картечь, чугунные фугасные гранаты и черный порох местного производства — а значит, не зависела от поставок высокотехнологических боеприпасов. Для времен до середины девятнадцатого века включительно — это просто ужасная вундервафля. Мы еще подумаем, какие из технологий военного назначения можно будет передать всероссийскому императору Петру Алексеевичу, а какие лучше придержать, потому что из-за общей технологической отсталости он все равно не сможет воспользоваться предоставленными нами возможностями. Главное в этом деле, чтобы некоторые немирные соседи притихли, а некоторые — такие, как Крымское ханство — просто исчезли с карты мира.
Потом, после шашлычка в кафе, когда был удовлетворен первый голод тела, Петр как клещ вцепился в отца Александра, попросив уделить ему время для короткой душеспасительной беседы. Петр Алексеевич еще в первой жизни был крайне религиозным человеком, поэтому короткая душеспасительная беседа за отдельным столиком под Пологом Тишины вылилась в три с половиной часа. А чего же не побеседовать с батюшкой, когда не требуется стоять на ногах, а можно сидеть, как какому-нибудь латинянину. Было видно, что Петр с большим вниманием внимает тому, что говорит отец Александр. И то к лучшему, потому что отец Александр плохого не посоветует, к тому же, судя по особому пронзительному ощущению, которое возникало у меня время от времени, иногда к беседе с Петром Алексеевичем через своего аватара подсоединялся и сам Небесный отец.