Дожидаться завершения этого разговора остался только один я; даже позевывающая Кобра в конце концов удалилась восвояси, сказав, что завтра будет трудный день, а потому пора спать. Петр Великий, даже в теле подростка — это что-то с чем-то. Вызвали, понимаешь, проблему на свою голову, теперь расхлебывай. В ответ я ей напомнил, что, когда она давала присягу, то обязалась ради благополучия России стойко терпеть тяготы и лишения военной службы. Так как все, что мы делаем (в том числе и повторное воцарение Петра Великого) нацелено к этой благородной цели, сержанту Кобре лучше не стонать, а приложить все усилия к тому, чтобы все прошло наилучшим образом. Тем более что топором по шее, если что, достанется не нам, а охреневшим от безнаказанности боярам-олигархам. Уж их-то Петр Алексеевич непременно почикает топориком под мерку гроба. Что Ходорковский с Абрамовичем и Дерипаской, что Голицыны, Долгоруковы и Головкины — жалости к таким людям у меня никогда не было.

Когда беседа закончилась, танцульки уже завершились, оркестр свернулся и ушел, большая часть магических фонарей погасла, а остальные светили вполнакала, чтобы только запоздавшие гуляющие не спотыкались в темноте. Встав из-за стола, Петр попрощался с отцом Александром и вышел ко мне на подгибающихся ногах. По всему видно, что Птице там ловить будет нечего, потому что за позитивную реморализацию Петра Великого взялся сам Небесный Отец. Уже по дороге к Башне Силы, в которой я решил поселить своего гостя (не в злосчастной башне Власти же его селить), Петр вдруг спросил, не знаю ли я, почему у отца Александра голос иногда обычный, а иногда в нем будто начинает громыхать далекая гроза. Мол, именно в такие моменты отец Александр говорил такие вещи, о которых простым смертным, буду они хоть цари-короли, хоть императоры, даже помыслить то страшно.

— Громыхание, говоришь, брат Петр? — усмехнулся я. — Так это ты сподобился пообщаться с самим Богом-отцом, иначе еще именуемым Творцом всего Сущего. Гордись, далеко не с каждым человеком Отец идет на разговор, даже если тот беседует с его аватаром. А те, которые слышали его советы и не стали их выполнять, поступают как человек, бросивший наземь и растоптавший поданный ему хлеб. Я совершенно серьезно. Именно через это отцу Александру дана очень большая сила. Один раз он своим Словом так прихлопнул сатанинское отродье, что от того только дым пошел. Так что не думай, что перед тобой самый обыкновенный священник. Все далеко не так просто, как это кажется на первый взгляд.

Вот на этой оптимистической ноте мы и расстались. Я пошел к себе, к Елизавете Дмитриевне и маленькому Сергею, а Петр — в выделенные ему апартаменты.