Но сначала о походе за лилитками. Хотя что там рассказывать, все было как всегда. Выбрали мы долину, где живут еще непуганые нами маги, открыли туда портал, а потом дождались, пока хозяева этих мест прознают о вторжении чужаков и вышлют против нас войско околдованных лилиток. И все. Правда, когда к нам подошло войско первого мага, владеющего верхней частью долины, мне захотелось взять старичка за бороду и подвесить на сук подходящего дерева метрах в тридцати над землей — уж больно истощенными, голодными и истрепанными выглядели его, с позволения сказать, воительницы. Такое отношение к лицам воинского звания недопустимо, будь они хоть тридцать три раза под действием заклинания Принуждения.
Чуть позже я так и сделал — благо высоких деревьев в мире Содома хоть отбавляй, и почти все они выделяют замечательную прозрачную камедь. Но сначала я дождался, пока старичок придет в себя после отката, вызванного заклинанием нейтрализации. Потом на пальцах объяснил ему, в чем он был неправ. А когда маг-содомит начал хорохориться и угрожать, одним движением руки вознес его бороду вместе с ними самим на самую высокую ветку и дополнительно несколько раз обмотал, перед тем обмазав бороду в большом наплыве смолы. Янтарь с мухами и стрекозами вы видели; а как вам янтарь с волосьями седой бороды?
И вот, когда этот типус визжал, брызгал слюной и плевался на нас из поднебесья — бомбардирский капитан Петр Михайлов, в коего Петр преобразился на время похода, и задал мне первый вопрос — мол, почто я так жестоко поступил с этим человеком?
Пришлось показать сперва на своих лилиток, которые всем лилиткам лилитки — сытые, гладкие, мускулистые и готовые за меня хоть в огонь, хоть в воду. Потом я указал на тяжело дышащие, изможденные создания, у которых даже не было сил откликнуться на Призыв, хотя призывающих к себе пред ними стояло сразу двое. Петр излучал Призыв непроизвольно и немного сумбурно, но все равно сигнал у него был очень сильный, совсем немногим слабее моего. И чтобы не мешать, я шагнул в сторону и назад, а он сделал шаг вперед, как будто перед ним стояли не полуголые лилитки в одних набедренных повязках, а одетые в зеленые мундиры семеновцы и преображенцы. Всего одно мгновение — и я почувствовал, как они вспыхнули его Призывом, отдавшись своему новому повелителю душой и телом. И только после этого я разрешил Петру раздачу хлебов и рыб — то есть сублимированных сухих пайков производства «Неумолимого», а уж воды на «запить» в ближайшей горной речке было хоть отбавляй. Вторую партию мы взяли часа через три, все прошло совершенно замечательно и даже маг умер быстро и безболезненно, так как лилитки у него находились во вполне приличном состоянии. А вот за третьей партией мы явились прямо в питомник, где навели на всех великого ужасу. После этого визита я решил, что пора сворачивать операцию и возвращаться обратно в Заброшенный Город, потому что все дела в этой небольшой долине мы уже поделали, а врываться в единственный тут небольшой городок и предавать лютой смерти всех нетрадиционно ориентированных, как это предложил Петр, мне как-то не хочется. Даже тевтоны, неразборчивые в убийствах, постарались сделать эту грязную работу чужими руками. И вот мы вернулись — и Петр, снова превратившийся в Петра Алексеевича, принялся почемучничать.