Когда Петр ушел, обнадеженный мной, что я улажу его вопрос с княжной Кантемир, я стала собираться, чтобы отправиться к Марии. И вдруг, в самый последний момент, прямо посреди моей комнаты внезапно материализовалась маленькая проказница Лилия.

— Привет! — задорно сказала она. — Я вижу, ты собралась с визитом?

— Да, собралась, — ответила я юной проказнице, — к Марии Кантемир, бывшей любовнице Петра Первого. Теперь, в новом теле, он хочет позвать ее замуж, а она отталкивает его, считая себя слишком старой для его нового молодого тела. Ну и, наверное, есть и другие причины…

— Тогда, — авторитетно заявила Лилия, — я непременно должна составить тебе компанию. Вопросы здоровья, молодости и красоты — это как раз мой профиль, а ты в этом деле совершенно не разбираешься. Одна богиня хорошо, а две куда лучше. Тем более что ты, как богиня, еще совсем начинающая и неопытная.

— Тогда, — сказала я, — надо взять с собой госпожу Зул. В том, что касается женской красоты, она разбирается лучше нас с тобой вместе взятых.

— Не надо, — покачала головой Лилия, — это мы тут к ней привыкли, а неподготовленного человека, особенно из таких диких и некультурных времен, госпожа Зул сразу способна напугать до икоты. Лучше познакомить их как-нибудь потом, когда горизонты восприятия нашей новой подруги достаточно расширятся, а на ее внешность потребуется навести последний лоск, но не раньше.

* * *

8 февраля (28 генваря) 1730 года. Утро. Москва, Никольская улица, дом 13

Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов

К княжне Марии Кантемир мы в буквальном смысле свалились как снег на голову в то время, когда она, лежа на узкой девичьей постели, щедро орошала слезами подушку. Хлоп — раскрывается портал, и в узкой девичьей горенке, где три человека уже толпа, образовались мы с Лилией, одетые для этих времен весьма экстравагантно. Лилия была одета (если можно так сказать) в свой парадный хитон и фату, а я, не мудрствуя лукаво, надела черный спортивный костюм, в котором напоминала женщину-кошку и очень себе нравилась. Спортивный стиль — это мое, и с некоторых пор я особо не морочусь, что мне надевать.

У княжны от удивления, кажется, даже слезы высохли. Как это — в ее комнатке, запертой изнутри на засов, неожиданно появились женщина в невиданном на Москве наряде (ах ты Боже мой, и нарядом-то это не назовешь, все черное и чуть ли не в обтяжку, и при этом никакой юбки, ах, срам-то какой!) и девочка в древнегреческом хитоне.

Хотя как раз Лилии Мария удивилась не очень. Перед тем как удариться в свой плач, она как раз читала сборник стилизованных под древность стихов на греческом языке, повествующих о том, как прекрасная пастушка ждала, ждала, ждала своего принца на белом коне, а он к ней никак не приходил. И сейчас она, видимо, решила, что девочка в хитоне — плод ее воспаленного воображения, а вторая — просто какая-то помеха.