— Господин Обенель! Вон там, за ящиками, какая-то крыса прячется.

Старик бросился к указанному месту. Услышав про ящики, Кристоф сам выпрыгнул оттуда.

— СТОЯТЬ! Что ты себе позволяешь!.. Скабре?

— Ой, надо же, — произнёс я, удивлённо хлопая глазами. — Какая большая крыса. Пардон! Это же вы, мистер Вальц. Вы прям чудом выжили, не иначе. Наверное, героически прикрывали собой отступление защитников Ностромо?

— Арестовать его! — рявкнул Кристоф, находясь в шоке. — Я сказал арестовать!

Вот только рядом не нашлось ни стражи, ни членов гарнизона… Ни вообще хоть кого-то, кто желал бы подчиняться Вальцу. Вокруг нас лежали сотни трупов.

Обенель резко остановился рядом со мной и поднял шпагу.

— Никаких арестов! Он со мной.

— Я сказал… — Кристофа затрясло от злости.

— Нет, — жёстко повторил старик, глядя на дознавателя. — Скабре спас мне жизнь дважды. Возможно, и весь город. Поэтому здесь и сейчас я говорю тебе нет. Тронешь его, и я лично приду за твоей головой, Кристоф.

— Да как ты… — Вальц гневно задышал. — Предатель. Вы оба предатели! Я лично сообщу об этом Лорду.

Обенель не шелохнулся. Плюнув старику под ноги, дознаватель подошёл к защитному барьеру и прошёл сквозь него.

Не надо быть мудрецом, чтобы понять, как эта подлая змеюка оказалась единственным выжившим на втором узле обороны.

[Старик при любом раскладе побежит к Валентайну. Его ничего больше в мире не интересует. Если я сейчас без него пойду за барьер, Вальц меня со свету сживёт.]

До Обенеля тоже дошёл смысл услышанного — старика начало мелко трясти.

— Ч-что между вами двумя случилось?

— Вальц хочет пустить меня в расход, — пожимаю плечами. — Можно сказать, у нас личная вражда.

— Теперь её не будет, — старик произнёс это как уже свершившийся факт. — Я должен вернуться к моему Лорду…

Обенель замолчал, а я понял, что ему с каждой минутой становится всё хуже. Тяжело вздохнув, я указал на Аукционный Дом.

— Оставьте меня здесь. Потом я скажу, где именно сейчас Лорд Валентайн.

Сжав сабли, старик секунду думал, а затем кивнул. Здание Аукционного Дома накрывал сплошной купол защитной формации. Барьер такой толстый, что выдержит осаду похлеще нынешней.

Из-за двери выглянул знакомый охранник. Завидев залитого кровью Обенеля, он побледнел.

— Впустить, — старик указал саблей на меня.

— Господин заместитель! У нас режим осады. У меня нет возможности кого-либо впустить.

— Хм. Логично. — Старик порылся в кармане и кинул мне белую каменную бляху. — Это знак моего личного представителя. В пределах Ностромо он открывает двери куда угодно… Вернёшь потом. Я дал слово чести и держу его.