копали для себя землянку — подняли две гранаты. Выжгли. Делается это просто. Когда поднимаешь гранату — «эфка»-то или «РГД» — немецкие реже встречаются, сначала смотришь, есть там взрыватель или нет? «Лимонки» — они, если без взрывателя, то с пробкой. «РГ» — там сложнее. Сверху дырочка, закрывается она такой защелочкой. Вот, чтобы понять, есть в этой дырочке взрыватель? — красная палочка, сбиваешь грязь лопаткой. Может и бахнуть, между прочим… Одному так в ягодицу осколком прилетело… Но это другая история! Если взрывателя нет — технология такая. Откручиваешь пробку (если это «лимонка») или пробиваешь дырочку под ручкой («РГД») и кидаешь в костер. Ага! Вот так прямо и кидаешь! Минут через пять-десять тол начинает кипеть и гореть. Полчаса — и он выгорел. Граната готова к безопасному употреблению. Две «лимонки» или три «РГД» — и восьмилитровый котел вскипел! Впрочем, я это уже писал… Дома у меня сейчас лежат «ПОМЗ», полтинник и «лимонка». Минометки так же, кстати, уничтожаются. Надо только посмотреть на донышко — есть ли там удар по капсюлю? Если нет — можно честно снимать ключом взрыватель и в костер! Вот какой дурак «ПОМЗ» снял и выжег, я не знаю. Я ее в Севастополе пустую нашел. И привез домой. Так же, впрочем, как и немецкую шток-мину. Это такая бетонная хрень, начиненная гвоздями. Какой-то идиот нашел, обезвредил и выбросил. А мы подобрали. У меня дома нет ничего. Только полный дебил повезет с собой из поиска стволы или мины с гранатами. Потому как нас пасут от дома до дома. В любой момент могут приехать и обыскать. Я к этому уже привык. И вот она, странность… Можно ехать одному туда. В июне, июле, августе… И вплоть до следующего мая. Тебя не тронут. А вот нас шмонают. Красных по-черному… Ровно так. С двадцать второго апреля по восьмое мая. В это время у ментов «Антитеррор»… Потом он заканчивается… 13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Я не знаю, смог ли я рассказать, что такое для меня война. Для меня — не служившего в армии и никогда не воевавшего. Для меня и для моих друзей. Вряд ли смог. Потому что это невозможно рассказать. Я сейчас пишу эти строки, и снова ком в горле. У меня снова сегодня приступ поискового синдрома. Так я это для себя называю. Я не укоряю вас в том, что вы это не можете понять. Мне это и не надо. Более того. Любой, кто начинает мне сочувствовать и «понимающе» кивать головой, становится для меня — почему?! — врагом. А тот, кто меня начинает хаять за это — того я понимаю… Почему? Я не знаю. Лучше молчать, да… Так я себя честнее чувствую. Не знаю почему.