Не спрашивайте. Иначе мне стыдно. Что так, что так — стыдно. Поэтому — лучше промолчать. А я все равно — говорю! Многие ли из вас могут понять — как это? — заходить живым к убитому домой? Я и сам это не понимаю. Я не люблю встреч с родственниками. Нет. Не так, как это делают офицеры, чьи пацаны легли под бандитскими пулями. Им гораздо тяжелее. Наши родственники радуются. Радуются тому, что их прадеды — от которых остались лишь редкие фотографии — вдруг нашлись. Странная вещь эта жизнь… Есть те, кто плачут, есть те, кто радуются. А есть те, кто выпячивают себя на фоне своих убитых дедов… Есть. Я видел. Не хочу об этом говорить. Но это есть. Я понимаю. Легче хоронить деда, чем внука. Отца, чем сына. Если к тебе, читатель, придет поисковик и протянет весточку из прошлого… Помни. Твой дед погиб пацаном. Он успел малое в своей жизни. Он не успел слетать в космос или написать книгу. Он мало что успел. Он успел только сделать твоего отца и поймать в грудь пулю. Пулю, которая не досталась тебе. Да, да… Именно тебе! Потому что иначе он бы вместе с тобой сгорел бы в концлагере… И никто не знает — как бы этот лагерь назывался? Аушвиц? Балаково? Котельнич? Не смотрите с ухмылкой на пацанов, одевающих дома камуфляж. Не стоит. Этот камуфляж — единственное звено между ними и нами. Не стоит нас понимать. Не надо. Есть простые вещи в этом мире. Очень простые. Я. Ты. А между нами ведро с костями твоего и моего деда. Нашего деда. Знаешь, читатель, я завидую им. Да, именно тем пацанам, чьи куски мы носим в мешках из-под сахара каждую весну. Я завидую им. У них была жизнь. У нас вроде бы тоже есть. Бегаем за деньгами по городам и весям. Пыжимся, стараемся. Я бы хотел иметь смыслом жизни — поймать ту пулю, которая не достанется другому. Я идиот, правда? Да не стесняйтесь. Я идиот. Я не хочу бегать за баблом. Мне надоело. Я устал выживать. Я хочу жить. Пусть хотя бы одну секунду. Иногда мне кажется — нет! Это не я! Это не мы! Это не я лежал под танками на Лезнинском плацдарме. Это не я шел в атаку на кинжалы пулеметов под Водосом. Это не я жрал толовые шашки в Демянске. Это не я вытекал кровью в снег под Тверью. Это не я бежал с палкой в руке на Синявинские высоты. Это не меня накрыло минометами на Мекензиевых горах. Это не меня. Жаль. Это не нас… Сны… Почти четыре утра сейчас. Сегодня опять приснится поисковый сон. Я знаю. Я привык к этому. Я чувствую их. Почти под утро я лягу спать. Когда проснусь, первое, что мне захочется — выпить. Потому что… …— Сержант, ты че, охренел, что