— Чёрт с ними с друзьями, скучно здесь. Хочется с кем-то пообщаться, развеяться. В город сходить бы.

— Саш, пока нельзя. — Женя снова уткнулась в газету. — Кремль большой — походи, поброди. Может что интересное вспомнишь, если взгляд зацепится.

— Кремль большой, а пообщаться не с кем… — грустно констатировал я.

— Сочувствую, ваше высочество, — совершенно ровно произнесла сестрёнка. — Надо было в семье боярышни родиться. Или купчихи. Не ту семью ты для рождения выбрал.

Женя у нас та ещё язва. Она никого не любит, всегда ведёт себя вызывающе, и пока со мной явно сдерживалась, не спуская собак на полную, ибо я относился к условно «немощным». Но сейчас начинает и меня языком цеплять. Оля её даже пару раз одёргивала за столом, а один раз запустила в неё «звёздочку» — как я называю их атакующие боевые фигуры. Такой можно убить человека — меня б убило дважды или трижды. Но Женя не просто девочка, а совершеннолетняя одарённая неслабого ранга, на ней разве что платье чуток обгорело.

Обед начался привычно. В смысле, я уже привык к такому церемониалу, а он есть. Все один за другим пришли, расселись. Дождались матушки нашей, великой царицы, и когда она села, степенно приступили к трапезе.

— Сынок, что-то вспомнил? — мазнула она меня тёплым взглядом. Начало ещё одной традиции — опроса семьи на предмет «у кого что болит».

— Да, матушка. — Тут такое обращение принято, «матушка», без шуток и иронии. Как будто в старинную сказку попал… Хотя я в неё и попал. — Евгения читала новости, а у меня что-то в голове всплывает. Не общая картина, отдельные фрагменты. Но без воспоминаний о лицах и событиях.

— Хорошо. Не забудь рассказать всё Поликарпу Людмилычу, — удовлетворённо кивнула она.

— Обязательно, матушка.

— Маш, твои дела как? — Маша — девочка, потому при равном возрасте считается чуть «выше», условно «старше». Но я не обижаюсь.

А вообще, применительно того, что тут сказка. Знаете, как в стародавние времена князь проводил во время пира опрос дружины, прежде чем издать какое-то важное распоряжение или указ? Начинал спрашивать своё видение проблемы с младших. Почему? Потому, что когда выскажется старший, кто-то из ближников (старшей дружины), то перечить ему более младшие по рангу и выслуге не посмеют — он же авторитет, а их слова поставят его слова под сомнение, это как бросить вызов в лицо, да перед князем. Вот и мама Ира даже в семье опрос проводит по той же схеме с той же логикой. Царица во всём царица. Я начинаю, затем Маша, Женя, Оля, и, наконец, наш коллективный папочка, посещающий такие мероприятия, и больше, в принципе, его участия в нашей семье я не вижу. Вот и сейчас Маша отчиталась, что сегодня проходили на занятиях, и во что она, как ни старается, не врубается. Что-то по монетарной политике — у меня на эту тему в голове ничего не «встало», наследие «я» молчит — помочь не смогу.