Потом снова пришла Ксюша, её терапия опять завела, но сказки сегодня не вышло — её забрали. С Олей поехали куда-то, на какое-то открытие. Машка так и не пришла, хотя ночью я чувствовал её присутствие — заходила, сидела рядом. Но утром её уже не было.

А на следующий день доктор удовлетворённо сказал:

— Всё, замечательно, друг мой. Ваша сестра справилась лучше любого медикуса.

Показал мне зеркало. М-да, и правда, я — красавчик! Остались отдельные розовые полосы, но они уже не чесались так, и, скорее всего, тоже разойдутся, как большинство тех шрамов и швов, что уже рассосались. Ай да магия! Ай да одарённость!

— Так что, голубчик, Алла протрёт тебе лицо, после чего можешь быть свободен.

— Выписываете? — не понял от счастья я.

— Да. Ты всё равно пока будешь находиться на территории, недалеко. Если что — я и мои девочки рядом. И завтра в восемь — на осмотр!

— Есть, камрад Людмилыч! — вскочил я и шуточно отдал ему честь. — То есть вот так, правда-правда могу идти?

— Правда-правда, — ласково кивнул доктор.

Глава 11 Несгибаемый

Глава 11 Несгибаемый

Глава 11. Несгибаемый

— Он назвал меня единственной и неповторимой.

— Так и сказал?

— Да, так и сказал: «Сука ты редкостная»

Итак, я дома. И даже успеваю на завтрак. Но вначале иду к Ксюше, которая тоже готовится завтракать — дети до восьми отдельно, в детской столовой. Тискаю её, она визжит. Единственный человек, который мне радуется.

— Сас, давай полецю.

Снова тёплое покалывание, от которого с одной стороны впадаешь в нирвану, с другой всё чешется, а третьей после будет прилив сил и агрессии. Которую надо будет утилизировать, а как, если за столом встречусь с Женькой и Машей?

— Ладно, принцесса, тебе завтракать пора. Мне тоже, — потрепал её по головке и двинулся на выход. В свои покои — надо быстро переодеться. Я в условно домашнем, до этого был в условно больничном, а сейчас надо надеть условно обеденное. В царской семье всё условно, и условностей много — закачаешься. И надо поспешить — нехорошо опаздывать на мероприятие с участием государыни, даже если завтрак, и даже если она твоя мама. Но на выходе из блока налетел на Ольгу.

— Саш… — притормозила она меня. Я про себя выругался, остановился. Ольга тоже стеснялась, как две институтки недавно, но немного не так. Это какое-то иное стеснение, скорее перед самой собой. — Саш, хочу, чтобы ты знал.

— Весь внимание! — ещё больше напрягся я, ожидая всего, чего угодно.

— Мама считает тебя чужаком. Не Сашей. Женя тебя боится. Маша тоже боится, но за тебя.

— И только ты не понимаешь, как ко мне относиться, — поставил я диагноз тому, что творится в её черепушке.