Также я пытался прикинуть, сколько максимум посевов может освоить местное крестьянство и что для этого потребуется с моей стороны. Я точно знал, что деньги должны работать — хоть на вкладе лежать — но так как в рост тут никто толком вкладов не предлагал, а только давали взаймы, а биржевых инструментов торговли не будет еще лет пятьсот-шестьсот, то значит надо вкладываться в производство. Пока всё виделось так, что мне нужно будет закупить хотя бы пяток волов, которых я смогу сдавать в аренду для пахоты за символическую стоимость. Так как извлекать прямую выгоду я был не намерен, то и услуга эта будет подъемна для большинства крестьян и даже крепостных семей, но все требовало расчетов. От цифр перед глазами меня уже мутило, а отсутствие калькулятора делало мою жизнь совсем невыносимой. На краю сознания гуляло что-то про деревянные счёты, как в советском кино, но я такие только по телевизору и на картинках видел, а в руках никогда не держал, и как они работают на самом деле — мог только догадываться. Может, если я повстречаю аналог подобного механизма здесь, то довольно быстро смогу его освоить, но для этого нужно близко познакомиться с каким-нибудь счетоводом.
Вот только местные реалии диктовали максимальную закрытость профессий: знания передавались только от мастера ученику, и никак иначе. Посторонний человек с улицы, даже будь он хоть трижды аристократом, совать свой нос в цеховые дела права не имел, потому что у каждого мастера были свои секреты и фишечки, которые отличали его конкурентов на этом рынке. Так что мечты хотя бы о допотопной счётной машинке оставались пока лишь мечтами.
— Уверен, — рассеянно ответил я, подгоняя очередную цифру по площадям. — Надо лично договориться о поставках, а еще я хочу посмотреть, чем живет поселок.
Считать было тяжело, потому что крестьяне все даже в местных футах меряли крайне приблизительно, да и урожайность постоянно менялась. Нет, точно придется закупать волов и самому распахивать старые поля, которые уже давно лежали под перелогом, восстанавливая плодородность. А потом пытаться перевести общинников с подсечной схемы земледелия на трехпольное чередование, которое, по рассказам Эрен, активно использовали на юге Халдона и в королевстве Фрамия. Сейчас для этого у людей не хватало ни желания, ни ресурсов: впустую распахивать поля было особо нечем, так что общинники подсекали новую делянку, удобряли золой от сжигания леса и три-четыре года сеяли яровые культуры, после чего перепахивали поле и оставляли его лет на пять, уходя на новые площадки. Урожайность такого земледелия была невысока: засеивая мешок, снимали в лучшем случае три, а чаще — всего полтора-два мешка.