— Но если я скажу, что можно быть вечно несчастным? Если даже смерть не освобождает от скорби?

В этот момент жрецу пришлось помолчать, дабы обдумать свой ответ. Он всегда был одинаков, Петер. Что сейчас, что спустя сорок лет другой жизни, беседы с ним исцеляли меня, давали чувство покоя. Вдумчивый и внимательный, он всегда мог найти правильные слова для любого человека и ситуации. И именно поэтому он стал верховным проводником воли и учения Алдира.

— Это крайне безрадостное существование, миледи, — покачал головой Петер, отводя взгляд. — Но счастье подобно красоте. Оно всегда в глазах смотрящего. Если же человек живет, словно скотина, словно лошадь, на чьи глаза натянули шоры, как способен он увидеть что-то, кроме единожды избранного пути? Об этом чуде вы спрашивали? О чуде прозрения?

Нет, он меня определенно пугал. Его нечеловеческая проницательность, способность читать меж строк саму суть происходящего, будто Алдир стоит за его плечом и нашептывает истину. Петер, молодой Петер, а не умудренный старец и верховный жрец Петер, сейчас сказал то, что даже не мог до конца понять.

Была ли я лишь скотиной, неспособной выйти из колеи собственных горестей? Или же я все же была человеком, способным на проявление воли и стремления к жизни, как того требовал от нас Алдир? Может, я так и не смогла найти ответов в прошлой жизни, так и не получила откровения или божественного намека, только лишь потому, что не желала жить очередную жизнь? Мой взгляд всегда был обращен в сторону смерти, в своем чудовищном высокомерии и страдании я даже как-то позабыла о такой простой вещи, как сама жизнь. Она не казалась мне целью — лишь способом найти ответы, найти мою персональную дорогу к смерти.

Явилось ли мне сейчас чудо, о котором, не ожидая понимания, почти насмешливо, я спросила этого молодого жреца с кудрями цвета спелой пшеницы? Или же он просто сдернул с моей головы шоры, которые мешали мне оглядеться по сторонам, и я только в самом начале своих поисков?

Когда я вышла из храма, уже окончательно стемнело. Арчибальд стоял вместе с Лили. Они ждали меня. Заместитель и правая рука моего супруга прикрывал от стылого ветра мою служанку. Лили же куталась в плащ, пытаясь сохранить тепло, чтобы не дрожать, словно лист на сухой осенней ветви.

Оба выглядели немного обескураженными и даже обеспокоенными — ранее за мной подобных импульсивных поступков не наблюдалось, но и осуждения в их взглядах я и не видела.

Сегодня утром барон покинул Херцкальт и отправился на север, и только мы с ним знали, в каких на самом деле отношениях состоим. Для всех прочих мы были молодой парой, благословенной как королем Эдуардом, так и самим Алдиром.