Никого из присутствующих эта сцена не смущала — деть меня было попросту некуда, а так как эти люди были вольными, а не моими крепостными, то и стелиться передо мной им особой нужды не было. Тем более, все общинники были себе на уме, это я уяснил еще во время рейда на север, когда был наемником. Это потом, через несколько сотен лет, если здесь прогресс будет идти с той же скоростью, как и в моем родном мире, подобное отношение к аристократу будет выглядеть как смертельное оскорбление. Сейчас же я был просто талантливым головорезом, варлордом, которого назначили крышевать пограничную делянку.

Да я и сам работал над тем, чтобы слава обо мне пошла, как о «бароне из народа». Моим парням через Арчи были даны установки следующего характера. Говорить громко — о военных подвигах. О том, что справедлив к мастеровым, что не бью понапрасну слуг. Говорить о красивой и умной жене — а одновременно красивая и умная жена это было очень почетно. И ни слова о том, что я очень горжусь своим титулом.

Для меня было намного выгоднее выстраивать образ именно варлорда — человека, который защитит, рассудит и поймет, если прийти и попросить. Вежливо. И самое главное, который может по шее надавать, причем лично. Такой образ был народу ближе, понятнее, а самое главное — вызывал доверие. Это намного лучше и эффективнее, чем строить из себя «истинного аристократа», который выбился из грязи в князи и теперь смотрит на всех вокруг, как на мусор.

Появились старшие как-то незаметно. Вот, мы с Ларсом лениво перекусываем лепешкой и жареным мясом, а мой зам еще и потягивает пиво из старой кружки, вокруг стоит гвалт, происходит какое-то движение. А вот, все стихло. Пожилые женщины из противоположных углов собрали шитье и пошли на выход, матери, которые им помогали, поймали своих чад и направились вслед за старухами. Менее чем за минуту, главная изба опустела, а на пороге появился один-единственный мужчина.

Он был среднего для местных роста, с косматой бородой и русыми волосами, в которых проглядывались уже целые седые пряди. Глубоко посаженные голубые глаза, тонкие губы и высокие скулы, было видно, что мужчина из северян, возможно даже, наполовину варвар, среди которых также было много блондинов и рыжих.

Я бросил короткий взгляд на Ларса. Мой зам, утирая рот тыльной стороной ладони, встал со своего места и, как все прочие, вышел из избы. За мою безопасность он не волновался — я все еще сидел в кольчуге, пусть Грегор еще днем снял с меня большую часть доспеха, а рядом с лавкой стоял меч в ножнах.

— Милорд Гросс, — мужчина без каких-либо трудностей поклонился, как того требовали приличия и замер, уставившись в пол. Отвлекать мое внимание больше не было необходимости, так что охотники вспомнили о бытующих порядках. — Меня зовут Геберик, я староста деревни.