Встретиться в конце зимы с медведем-шатуном это последнее, чего хочет человек, оказавшийся в лесу, да еще и рядом с охотничьей ловушкой, которую совсем недавно заложили свежим мясом и потрохами, чтобы привлечь животных. Это может в эпоху огнестрела человек стал властелином мира, но в этом мире, где из доступных инструментов умерщвления зверя были только рогатины, одну из которых я сжимал в руке, железной уверенности в исходе такой встречи в нашу пользу не было. Пусть нас и было здесь пятеро взрослых мужчин.

Тем более — шатун. Это нормальный медведь не слишком хочет лезть в драку, предпочитая просто пошуметь и свалить, а вышедшие из спячки досрочно звери были злые, голодные и очень, очень агрессивные.

Наконец-то я увидел коричневый впалый бок, а после — и всего медведя целиком. Зверь прошел в дюжине шагов впереди, игнорируя наше присутствие и прорываясь к кормушкам.

— Как выйдет на поляну, тихо отходим назад… — дал команду Геберик.

Реакция охотника была ясна. Встрять в такое приключение, да еще когда повел барона охотиться — врагу не пожелаешь. Может, будь мужчина только в компании своего товарища, они бы попытались завалить шатуна, ведь такой зверь несет опасность и для поселка, и для молодых ребят, которых отправляют проверять ловушки или бить птицу. Но сейчас с ним была группа туристов — наши ратные навыки не имели никакого значения, когда дело касалось охоты, тем более на такого опасного зверя, как медведь. Мы больше мешали, чем помогали Геберику своим присутствием.

Медвежий профиль почти скрылся в очередных кустах, за которыми были наши ловушки, когда под моими снегоступами предательски затрещала ветка. Я попытался остановить ногу, дернулся, но сделал только хуже — зацепил копьем ближайшее дерево, глухо стукнув торчащим в сторону стопором рогатины о ствол.

Медведь замер, после чего повернулся в нашу сторону.

— Не делайте резких движений… — пробормотал Геберик, после чего скосил взгляд в мою сторону. — Милорд! Вы слишком большой! Пригнитесь!

Но было уже поздно. Взгляд мелких глазок-бусинок уже зацепился за мою фигуру, после чего зверь издал трубный рык и встал на задние лапы, тяжело втягивая ноздрями воздух. Я медведей вживую видел всего пару раз, но этот показался мне не таким и большим, метра два с хвостиком, он был даже ниже последнего косолапого, которого я видел в цирке.

— Если бросится… — продолжил шептать Геберик, едва шевеля губами, но закончить не успел.

Шатун долго не размышлял и перешел от демонстрации размеров сразу же к атаке — что было характерно для этих животных. Медведи вообще не слишком богаты на эмоции и сигналы, такова особенность их одиночного образа жизни. Там, где более мелкие или стайные животные вырабатывают целую сигнальную систему, а у многих есть еще и мимика для общения друг с другом и внешним миром, медведям все это без надобности. У них нет врагов кроме других медведей, которых они стараются избегать.