— Грегор, выйди, — бросил я оруженосцу, не отводя взгляда от своей жены.

Оруженосец даже выдохнул, а выскочил в коридор вообще мгновенно, плотно прикрыв за собой дверь. Уверен, он сейчас дойдет до конца коридора или вообще спустится по лестнице, чтобы не слышать, что здесь происходит.

Эрен же от этих слов только подобралась и с силой сжала кулачки, будто бы собралась драться. Но я только подошел к девушке на шаг ближе. Не слишком близко, чтобы давить на нее своими габаритами, но достаточно, чтобы она хорошо слышала мою тихую речь.

— Я понимаю, как это может выглядеть для тебя, — впервые я перешел на неформальную речь, обратившись к Эрен напрямую. — И я понимаю, что у тебя масса вопросов. Хотя бы о том, почему мне пришла в голову столь безумная идея. Я не буду тебе врать и говорить, что где-то услышал о подобном рецепте или узнал секрет варваров, потому что это не так. Такого никто и никогда не делал. Но я уверен, что эта еда безопасна, Эрен. И прошу, чтобы ты доверилась мне. Нам не нужен жрец или рвотный корень. Нам нужно придумать посуду покрепче горшочков и способ, как наварить таких консервов целый погреб. Потому что эта еда не на каждый день, а на случай большой беды. Набега, осады, рейда. Или другого несчастья. Один горшочек намного дешевле соли, необходимой для обработки такого количества мяса. И такая еда не портится в сырых погребах, потому что хорошо выварена и надежно закупорена. Так что я прошу просто поверить мне. И помочь мне с этим делом, как ты уже помогла мне с учетными книгами и векселями.

Все это время, пока я говорил, я смотрел в пылающие злостью серые глаза Эрен Гросс. Но с каждым новым словом, с каждой новой моей фразой ее настроение менялось. От злости к непониманию, а когда я заговорил о голоде, мне показалось, что в глазах моей жены мелькнуло что-то, похожее на тоску. Какой бы ершистой не была Эрен, она все еще оставалась молодой девушкой. А им обычно не чуждо сострадание.

Мне нужна была ее вера, мне нужно было ее доверие. Потому что без доверия я не смогу на нее положиться, а я на самом деле уже устал жить один в этом мире. В мире, где меня никто не понимает и не принимает, потому что оригинальный Виктор Гросс был умелым наемником и жестоким командиром. Все ждали от меня того, что я буду грубым воином и неотесанным деревенщиной, и Эрен единственная, с кем я мог бы быть более Витей Казанцевым, чем Виктором Гроссом. Не потому что мне совершенно не нравилась моя новая роль или я был пацифистом. А потому что сложно жить чужой жизнью.

Я не хотел навсегда остаться в тени предыдущего Виктора. Я хотел построить что-то свое. У доверия моего отряда был предел, они могли принять многое, но не все.