Если у Виктора Гросса хотя бы было время обучиться всему, что он умеет — а мой супруг приближался по возрасту к тридцати годам — то мои способности были… неестественны.

Голову острой иглой пронзило воспоминание о неловкой шутке, которую барон бросил днем, по приезду в Херцкальт. Он спросил, не являюсь ли я шпионкой короля Эдуарда или его внебрачной дочерью. И сейчас, держа в руках убористые записи на неизвестном мне языке, сделанные рукой многоопытного писаря, а не вчерашнего наемника, я в полной мере осознавала тревоги моего мужа.

Ведь в каждой шутке есть доля истины.

В каждой оговорке может скрываться то, что тревожит душу говорящего.

В каждом слове, взгляде и жесте Виктора Гросса сквозили невысказанные вопросы, на которые он жаждал получить ответы.

Но вопросы он эти не озвучивал, сохраняя баланс и дистанцию между нами. И сейчас, оказавшись по ту сторону баррикады наших странных взаимоотношений, я поняла, почему он так делает.

Потому что иногда хочется остаться в неведении, остаться в сладострастном плену иллюзий и чрезмерных ожиданий, лишь бы не столкнуться с грубой, отрезвляющей реальностью.

Он ничего мне не сказал. Просто провел пальцами по моим волосам и, когда я даже ожидать этого не могла, легко коснулся губами моего лба. Словно родитель, успокаивающий тревожное дитя. Маленькая взятка, безмолвная просьба не спрашивать больше необходимого.

— Вы хотели поговорить о хлопотах, которые доставили вам жители, — мой муж уже обходил стол и садился на свое место, словно ни в чем не бывало. Словно он только что не поцеловал меня в лоб, да и если бы не тепло от его касания на моей коже, то я бы и вовсе решила, что мне это привиделось.

Пытаясь совладать с волнами жара, которые пошли по всему моему телу, я постаралась сосредоточиться на словах супруга.

— Ничего необычного, — ответила я, разливая вино. — Единственное, что меня теперь тревожит, милорд, это крепость вашего авторитета перед жителями. Я украла у вас самый простой способ его заработать. Любой лорд, если он снисходит до такого простого арбитража, становится любим жителями своего надела. И, кроме того, это является прекрасным проявлением власти.

— Ох, — выдохнул барон, принимая из моих ладоней кубок с вином, — у меня будет возможность продемонстрировать свою власть, Эрен. Об этом можно не беспокоиться.

— И как же?

— Я приказал Арчибальду начать сколачивать помост для виселицы, — ответил мужчина. — Прямо посреди рыночной площади.

— Обычно преступников вздергивают на воротах, — ответила я.

— Может быть, воров или убийц так и вздергивают, но Легер другое дело. Его казнь должна… — на секунду барон умолк, отпивая вина и размышляя над собственными словами. — Она должна стать наглядным примером и уроком для всех прочих, кто был с ним связан.