А еще я не хотел морозиться в почти тридцати кило железа — а именно столько весил мой полный доспех.

Угрозы от жителей города я не ощущал. Люди стали собираться на рыночной площади еще с час назад. Трактирщики и пекари подсуетились и стали приторговывать пирожками, какими-то кулебяками и другой выпечкой, которую можно употребить прямо на ногах в базарный день. В одном месте даже наливали пиво. Если бы я не знал, что сегодня человек расстанется с жизнью, то подумал, что тут намечается какая-то ярмарка или представление.

Но, наверное, для местных это и было представление.

Исходя из того, что рассказал мне позавчера Легер, зуб точили на него многие, только вслух об этом говорить боялись. Стихийный сход, который случился в день ареста — скорее игра на страхах местных, нежели реальная реакция жителей Херцкальта на нового лорда. А после того как моя молодая супруга еще и выстояла под ударом жалоб, занявшись в мое отсутствие мелким арбитражем, это окончательно успокоило людей. Сейчас они любопытно озирались, говорили между собой и с моими дружинниками, и в целом были настроены больше нейтрально, чем враждебно.

Осталось сделать последний, широкий мазок кистью, чтобы закончить картину под названием «в Херцкальте новая власть».

Казнь Легера была событием почти сакральным. Будто акт жертвоприношения, эта казнь разделит историю города на «до» и «после». Через пять лет никто не вспомнит точную дату моего прибытия на север, никто не упомнит и день свадьбы с Эрен.

Что останется в памяти людей — это скорый арест и казнь бывшего бургомистра. И вот этот день будут называть днем, когда я реально пришел к власти на жалованном мне наделе.

— Милорд! Уже почти все горожане в сборе! — отрапортовал Арчибальд.

Мужчина был на ногах с самого утра, следил за установкой и окончательной сборкой помоста. Почему-то мой зам очень волновался на тему того, что конструкция может не выдержать мой вес и сложится прямо во время исполнения приговора.

Ну, винить я его не мог. За почти два месяца на севере я оброс жирком. Грегор уже пару раз сделал мне замечание, что если я продолжу набирать вес, то нагрудник придется сдавать кузнецу на расковку, иначе он не сможет правильно его застегнуть. А мастера, который бы справился с моим доспехом так, чтобы не испортить броню, пришлось бы искать вплоть до самого столичного региона, да и стоила бы такая работа как минимум серебряный фунт. Да я и сам чувствовал, что потяжелел. Но попросить бойцов собрать простенькие грузовые весы-качели и покидать на них мешки с мукой, чтобы хотя бы приблизительно знать порядок цифр, я не рисковал. В рейде, когда мы питались как попало, мало спали и периодически сражались с варварами, я, при своем росте, весил меньше сотни кило. То есть был достаточно сухим, почти стройным. Сейчас же не только мое мясо налилось водой, но добавился и жирок. Стало тяжелее ходить, вставать по утрам и вообще, заниматься делами.