Но это всё из-за отсутствия у меня опыта горения.

«Они точно пришлют ещё группу, чтобы добить меня», — начал я раскручивать в голове тревожные мысли. — «Пиджак — это лудик ебаный, который депнул на нас десяток единиц бронетехники и тонны взрывчатки, а затем большой отряд КДшников. Он просто не может оставить это — слишком много уже вложено».

Ему, наверное, сейчас очень обидно, потому что все эти потери нанесены одним мной. Лучшим вариантом было просто забить на ту историю у Волгодонска и жить дальше — он мог бы пережить недовольство своих КДшников и прочей внутренней аудитории.

А вот последствий сегодняшнего дня он может и не пережить…

Начался нестерпимый кашель, из-за которого мне пришлось перевернуться на правый бок. Я начал выкашливать какую-то херню, состоящую из бело-жёлтых кусочков плоти и крови. Это очень и очень неприятные ощущения, вызывающие рвотный рефлекс.

Я выкашливал свои лёгкие примерно около часа — в ходе этого меня минимум дважды посещала мысль о том, что можно закончить всё одним выстрелом из ПСС…

Но было бы глупо заканчивать всё так. У меня достаточно килокалорий, чтобы устранить все повреждения, а дальше уже побарахтаемся.

Только вот эта сводящая с ума боль, бьющая мне по мозгам при любом резком движении, побуждала мой разум идти по пути наименьшего сопротивления. И в данном случае, это смерть.

«Не для того я сделал столько!» — с яростью подумал я. — «Хер дождутся, вафлисты ебаные!»

В конце концов, всё заканчивается. И регенерация лёгких с носоглоткой закончилась. Кашель сошёл на нет, я нормально задышал и начал чувствовать, что жизнь, чуть-чуть, наладилась…

Следующими в список на регенерацию я назначил кисти рук и ноги. Они нужны мне, чтобы продолжить бег. Я и сейчас могу, но это очень больно.

«Нет времени», — пришёл я к заключению. — «Придётся терпеть».

Выбираю для форсрегена указанные конечности, а затем поднимаюсь на ноги и начинаю движение на север.

Если я верно помню карту, по этой роще я смогу пройти не более двух километров, а затем начнётся поле, а после него, на пути к мосту, будет сожжённая роща.

Дроны срисуют меня сразу же, поэтому мне нужен максимум скорости.

Прислушиваюсь к окружению. Вертолёта не слышно, но это не значит, что пидарасы не высадили никого подальше. Хотя, вертолётные лопасти слышно очень далеко — было бы глупо высаживать людей на дистанцию свыше шести-восьми километров от цели. А цель у них одна — мост. Ничего не изменилось, расклад всё тот же, и они это понимают не хуже, чем я.

Мне надо на сраный мост, а им надо, чтобы я до него не дошёл. Если я дойду, то дальнейшие поиски резко осложняются, а это равносильно тому, что я благополучно смылся.