Тварь, жравшая турболиса, замерла, потому что отчётливо услышала меня.

Я вижу её через витрину бутика — это нечто размером с собаку-мутанта, с когтистыми лапами и большой башкой. Из жопы у него торчит широкий хвост.

«Бобр», — опознал я мутанта.

Мощные челюсти позволяют бобру легко отгрызать от трупа турболиса куски плоти, вместе с густой шерстью, которую он заглатывает, как есть.

Зверь обернулся ко мне, рассмотрел своими чёрными зенками, оскалился, а затем схватил остатки турболиса и поволок их подальше.

Как я понял, воевать он не хочет, но своего не отдаст. Труп турболиса он определил, как своё, поэтому ушёл с добычей, а я не стал его преследовать.

Вступать в конфронтацию с бобром у меня желания нет, потому что я не очень уверенно чувствую себя после драки с ныне покойным турболисом. Если эта тварь отгрызёт мне ногу по колено — как потом жить?

Без ноги или даже руки я хрен тут выживу, поэтому лучше ничего не терять и ограничивать боевые действия до минимума.

К тому же, обе твари мне незнакомы и никто не знает, что от них ждать.

Даже с броником было бы гораздо меньше проблем, чем с турболисом.

В который раз я убеждаюсь в том, что тупая и голая мощь не всегда является фактором успешного выживания. Турболисы пошли по пути реакции и ловкости, что сделало их гораздо более опасными, чем броники, свинопотамы и даже черепахи.

А бобр-курва уже ушёл, на ходу жуя бесценное мясо с шерстяной приправой…

Осматриваюсь по сторонам, пытаясь обнаружить хоть какие-то источники тепла, но тут больше нет никого. Бобр-добр смылся, а я остался.

«Как известно, бобры добры», — припомнил я. — «Добротою бобры полны. Если хочешь себе добра — надо просто позвать бобра. Если ты без бобра добр, значит, сам ты в душе бобр!»

Но не показался мне этот бобёр-мутант таким уж добряком — судя по его зенкам, он оценил ситуацию и пришёл к выводу, что не потянет меня. А так бы, в чуть иной ситуации…

Покидаю здание центрального базара и двигаюсь в сторону соседнего торгового центра. Обхожу его и обнаруживаю «Ашан».

У нас, в Новокузнецке, «Ашан» закрылся хрен знает когда, кажется, я тогда ещё учился в школе. А в Казани, как я вижу, потребовался целый звероапокалипсис, чтобы закрыть один «Ашан»…

Естественно, тут уже давно всё разграблено, как и на центральном базаре — ржавеют тележки, лежат стеллажи, на полу рваные пакеты, изгрызенные пластиковые и разбитые стеклянные бутылки, а также очень много мятых обёрток и рваных коробок.

Это значит, что здесь мародёрствовали не только люди, но и звери. Наверняка, всё самое вкусное и питательное забрали люди, а зверьё доело то, что осталось.