Наверняка, в Уфе кто-то есть, какие-то КДшники, которые решили не выходить на связь с Фронтиром.

По всей стране дохрена таких группировок, которые не желают иметь с нами никаких дел и ожидают, что мы не полезем к ним с разного рода предложениями. Им и так по кайфу выживать, поэтому уходить под кого-то они не хотят.

Осматриваюсь в центре деревни и выбираю дом из красного кирпича, не потому, что он мне понравился эстетически, а потому что по подоконникам видна толщина стен — почти метр кирпичной кладки. Это капитальный дом, отлично подходящий для кратковременной обороны.

— Вон диван, — указал я на подходящее место для усиления. — А я пойду на чердак и пригляжу за местностью.

— Понял, — ответил Муравей и лёг на диван. — Приступаю.

Поднимаюсь на чердак и выбиваю окно прикладом «Печенега».

Далее я достаю из подсумка «Азарт».

— «Январь», вызывает «Дюшес», — вызвал я.

Но несколько десятков секунд никто не отвечал. Высовываюсь из окна и встаю на подоконник.

— «Январь», вызывает «Дюшес», — вновь воззвал я к небесам.

— «Дюшес», «Январь» на связи, — ответила рация голосом Ронина.

— Докладываю: на мосту через реку Белую попали в подготовленную засаду — потерь нет, — сообщил я. — Все участники засады ликвидированы, оружие и боеприпасы реквизированы и спрятаны в тайнике в виде единицы бронетехники. Диктую координаты…

Диктую местоположение МТ-ЛБ.

— Понял тебя, «Дюшес», — сказал Ронин.

— Ещё я полагаю, что эти засадники знали, что мы идём — не наблюдал в небе дроны, но мог просто не заметить, — продолжил я. — А возможно, где-то в Уфе сидит очень мощный сенсор, следящий за окрестностями. В любом случае, занесите локацию в список подозрительных.

— Занесём в жёлтую зону, — пообещал Ронин. — Это всё?

— Это всё, — ответил я. — Конец связи.

Прячу «Азарт» обратно в подсумок, после чего залезаю на крышу и начинаю пасти окрестности.

В радиусе 1000 метров нет никаких крупных зверей, но зато видно много грызунов, обосновавшихся в лесу. Угрозы от них никакой, потому что сами они к нам не полезут, но зато они служат признаком того, что собаки тут не водятся, а если и водятся, то в ограниченных количествах.

Сажусь на конёк крыши и вытаскиваю из подсумка завёрнутый в фольгу брикет пеммикана. Штука это не очень вкусная, зато крайне питательная, потому что большей частью состоит из копчёного сала свинопотама.

Из-за того, что мяса заготавливается дохрена, город вынужден заниматься копчением и засолом избыточного мяса, так как держать столько промышленных морозилок работающими стало нерентабельно.

Вокруг Волгограда сейчас остались только осиротевшие детёныши, которых специально не трогают — если они выживут, то станут новым источником мяса, а если сдохнут — туда им и дорога…