— Какого случая с училкой? — поинтересовалась Лапша.

— Это сейчас не важно, — покачав головой, сказал Щека.

— Ты уверен, что Тегеран? — спросила она.

— Нет, не уверен, — ответил Щека. — Но лучшего варианта у нас нет. Но я не прощу себе, если мы обосрёмся.

— Тегеран ближи, — произнёс Шахром.

— Да, он ближе, — согласился Щека. — Итак, Проф назначил меня главой этого рейда, поэтому слушай мою команду: пидора зарезать и сжечь в бочке для мусора, покушать, покакать, собрать весь стафф и вперёд! Или, как говорит Майор, алга, ебать его в рот!

В этот момент показался Думан, несущий в руках металлическую штуковину.

— Что это? — спросил Щека.

— Якорь! — ответил ополченец.

— Это ты называешь якорем⁈ — возмущённо спросил Щека.

— Это лодочный якорь! — ответил Думан с обидой.

— Да таким якорем даже в жопе стыдно ковыряться! — воскликнул Щека.

— Ты погоди, командир… — попросил Думан. — Это якорь-кошка!

Он сделал одно движение и лопасти якоря раскрылись.

— О-о-о… — протянул Щека, а затем перевёл взгляд на сатрапа. — О-о-о…

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 19 марта 2028 года*

Слышу металлический скрип и, с неохотой, разлепляю глаза.

Похоже, что у меня происходит метаболическая адаптация, вызванная длительным дефицитом калорий. Ну, я тут живу чисто на свои, поэтому неудивительно, блин…

— Вставай, — приказал мне Нассер, на лице которого панорамный противогаз.

Я называю его иногда Нассершмиттом, в честь немецкого истребителя.

— А нахрена? — спросил я его. — И нахрена тебе противогаз?.. А-а-а, сука…

— Впрочем, можешь не вставать… — произнёс он и вскинул пульверизатор.

В нос мне ударяет знакомый запах — это нейротоксин тупой пизды, Моны Лизы.

Вскидываю правую руку и выстреливаю в Нассера электропроводящей нитью, но он оперативно укрывается за дверью.

Токсин подействовал очень быстро, так как я уже ослаблен длительным голоданием. Сознание моё угасает, и я отключаюсь.

Очухиваюсь, лёжа на чём-то мягком. Открываю глаза и вижу покрытый восточным орнаментом потолок.

Чувствую, как что-то ритмично толкает меня в тазовую область, приподнимаю голову и вижу женские груди.

— Ах, блядь, гондоны… — произнёс я и попытался столкнуть с себя эту бабу.

Но очень быстро обнаруживается, что сталкивать мне её нечем.

— Сука! — воскликнул я, посмотрев на правую руку.

А нет никакой руки — есть только культя почти по самое плечо. И из этой культи торчит игла с трубкой, ведущая к капельнице с прозрачной жидкостью.

С левой рукой та же история и с обеими ногами, судя по всему, дела обстоят точно так же.

Пытаюсь перевернуться, но мне не позволяют сразу три толстых ремня, которыми я прикреплен к кровати.