Тележка с моей обезрученной и обезноженной тушкой проехала через всё здание, а затем была заведена в большой конференц-зал, в котором скопилась куча людей, среди которых я увидел Мону Лизу.

— Эй, тупая пизда… — обратился я к ней.

Она посмотрела на меня с ненавистью, но, почему-то, сдержалась от ответных оскорблений.

— Эй, парень… — обратился я к одному из амбалов. — Пс-с-т… Эй…

Он повернул ко мне голову.

— Я ебал её… — сообщил я ему и медленно кивнул в сторону Моны. — Она скакала на мне, как на арабском скакуне, и визжала, как шлюха, хе-хе-хе…

Физиономия Моны скорчилась в гневе, а кисти сжались в кулаки.

Не знаю, что сподвигло её пойти на это, но она поучаствовала во всём этом мероприятии с массовой ёблей всех и вся — в один день она пришла, в балаклаве и солнцезащитных очках. Наверное, не хотела, чтобы я её узнал, но я узнал её — по голосу.

Морда амбала не выдала ни одной эмоции, и он отвернулся от меня.

«Похоже, что Мону заставил нарядный хуй — слишком уж она меня ненавидит, чтобы пойти на такое добровольно», — подумал я. — «Вообще, какое же блядство они тут устроили…»

Тем временем, в конференц-зал вошёл нарядный хуй, собственной персоной, в прикиде, которому мог бы позавидовать сам Филипп Киркоров — на нём мундир, как мне кажется, состоящий, преимущественно, из бриллиантов и золота, с двумя аксельбантами и бахромой на погонах, на 99,9% состоящих из бриллиантов, а на голове его фуражка с кокардой из золота.

Я думал, что он уже просто физически не сможет превзойти свои предыдущие образы, но тут он, признаю, превзошёл все мои ожидания…

Сознание стремится к аварийному выключению, но я держусь изо всех сил, так как мне интересно, что всё это значит.

Нарядный хуй сел на трон и сложил ноги, демонстрируя, что он тут хозяин положения, а почти все присутствующие, за исключением одного, встали и отбили ему поклоны.

— Достопочтенный эмир Хусам эль-Шенави… — заговорил какой-то смуглый тип, одетый в деловой костюм представительного вида. — Бессмертный и непобедимый шахиншах Баграм VI приветствует тебя.

Он обратился к тому типу, который единственный, кроме меня, не встал в знак приветствия.

Этот одет в традиционную арабскую одежду, с красно-белой куфией, увенчанной чёрным обручем с зелёным изумрудом.

— Достопочтенный эмир Хусам эль-Шенави выражает благодарность за столь тёплый приём, — ответил другой тип в деловом костюме.

А-а-а, я понял, что тут происходит: два зазнавшихся пидараса считают ниже своего достоинства разговаривать напрямую, поэтому у них есть два специально обученных подсоса, которые и ведут эту беседу, чтобы «не уронить честь ни одной из сторон».